Федор Иванович посмотрел на Грушу и замолчал. Виталик повернул голову и взглянул на Федора Ивановича, затем закрыл глаза и углубился в свою музыку.
— Эй, дедуля, вы чего замолчали? — возмутился Пузырь. — Продолжайте, пожалуйста.
Федор Иванович почесал затылок и улыбнулся Пузырю.
— Облачко опустилось на руки мужчины, сидевшего на другой скамейке, и стало красиво и завораживающе переливаться. Затем оно взлетело и село на руки девушки. Она залюбовалась им. В тот же миг два парня-студента, которые сидели на третьей скамейке, с ужасом увидели, как начала рассыпаться супружеская пара на первой скамейке. И тогда один из студентов закричал.
Федор Иванович вновь посмотрел на Грушу.
— Матерь божья, что это творится?! — внезапно вскрикнул дед.
Груша свалился с подоконника, как ошпаренный, и распластался на полу. Увидев это, Василий и Пузырь громко засмеялись. Виталик кинул на них злой взгляд, поднялся и вышел из палаты, хлопнув дверью.
Федор Иванович улыбнулся Пузырю и Василию.
— Поверьте мне, мои юные слушатели, зрелище было действительно не для слабонервных: на первой скамейке люди сидели уже без голов, а из их рукавов и брючин сыпался песок вперемешку с пылью. То же самое начало происходить с людьми на второй скамейке. Удивление на их лицах сменилось пустотой: исчезли брови, ресницы, глаза, рот, губы — все это превратилось в пыль.
Федор Иванович внимательно посмотрел на Пузыря и Василия. Они сидели на кроватях и смотрели в никуда. Глаза у них были пустые, «стеклянные». Федор Иванович отвернулся от них и продолжал:
— Второй студент завопил еще громче первого: «Уходим отсюда»! Он орал, как резаный. Облачко тем временем зависло над образовавшейся пылью и начало втягивать ее в себя, увеличиваясь при этом в размерах. Перепуганные студенты вскочили со скамейки и побежали по коридору. А облачко, сорвавшись с места, бросилось в погоню за ними…
Расстроенный Груша несмело постучался в кабинет заведующего ожоговым отделением.
— Кто там? Войдите! — закричал Кожало Дмитрий Антонович.
— Это я, — сказал юноша, закрывая за собой дверь.
— Что случилось, Виталик?
Груша пожал плечами.
— Я даже не знаю, — неуверенно заговорил Груша. — Может быть, я это зря…
— Не мямли, пожалуйста, не люблю я этого, — прервал его Дмитрий Антонович. — Раз пришел, значит, говори, что тебе надо.
Груша сделал шаг в сторону Кожало.
— Да, блин, боюсь, что вы мне не поверите, но мне кажется, что в этой больнице творятся странные вещи.
Кожало кисло улыбнулся Груше и хлопнул рукой по свободному стулу рядом.
— Садись, дорогой. Меня в последнее время одолевают точно такие же мысли. Так что именно тебе кажется странным?
Груша сел.
— Да есть у нас в палате один старик. Федор Иванович. Непонятный какой-то, не похож на обыкновенных стариков. Вечно рассказывает какие-то странные истории, мне прямо плохо от них. У меня башка кружится и болит, а еще глаз дергается.
— Ничего себе! — удивился Кожало.
Груша проглотил ком, подступивший к горлу.
— Я специально надел наушники и стал слушать музыку. Лишь бы этого старого… в общем, чтоб не слышать, что он несет.
Кожало почесал нос.
— Ну и что, помогло? — спросил он.
— Поначалу вроде помогло… Я расслабился, и музыка такая спокойная была, чуть не заснул вообще. А тут, прикиньте, прямо в наушниках он как заорет! Федор Иванович этот… Ну, я с подоконника и свалился.
Дмитрий Антонович засмеялся.
— Ну и что он кричал?
— Матерь божья, что тут творится?!
Кожало не выдержал и громко захохотал.
— Так и знал, что вы смеяться будете, — расстроился Груша.
Выражение лица у Кожало сразу стало серьезным.
— Успокойся, Виталик! Я смеюсь не поэтому. Я просто представил, как ты свалился с подоконника… Знаешь, я тоже кое-что видел интересное, но давай сразу договоримся, что наши с тобой беседы мы будем пока что держать в тайне от других.
Груша кивнул.
— Считайте, договорились, — сказал он. — А что мне делать теперь?
— Не переживай, — заговорщицки прошептал Дмитрий Антонович. — Мы с тобой что-нибудь придумаем.
Зазвонил мобильный телефон, и Магамединов резко открыл глаза. Он задремал у себя в кабинете и только сейчас понял, что не перезвонил жене, и она, по-видимому, уже волнуется, что его до сих пор нет дома.
— Алло, Катя! — крикнул Максим Викторович спросонья в трубку.
— Максим, что у вас там такое творится? — услышал он взволнованный голос жены.