— Когда я это явление описывал в своей книге, мне казалось, что это так прикольно будет выглядеть…
Аллочка отдернула свою руку.
— Скажи, Погодин, каково это, когда твоя фантазия оживает в реальности? Что ты ощущаешь, как автор всего этого?
Погодин стряхнул с глаз выступившие слезы.
— Тебе этого лучше не знать.
Аллочка сжала зубы и прошипела сквозь них:
— Нет, ты мне все-таки ответь! Каково это, когда твои задумки становятся смертельным приговором для других людей? Для целого человечества! Кем ты себя ощущаешь — гением или жестоким убийцей и параноиком?
Погодин поднял несчастные глаза, и его возлюбленная увидела в них боль.
— Прости, меня Аллочка. Я даже не предполагал, что фантазия способна стать… ужасной реальностью.
Аллочка отвернулась от него и уставилась в потолок.
— Из-за тебя Погодин и я теперь перед Богом не чиста. Я совершила такой ужасный поступок, что не будет мне прощения. И всему виной твоя проклятая фантазия…
Психоза нанес два удара «кочергой» по приблизившейся к нему волне «ногогрызов» и отступил на шаг назад. «Вжи-жи-жить», — громко заревели проклятые твари. Психоза отбивался от них, как только мог: и «кочергой», и ногами. Часть «ногогрызов» улетела от его ударов, часть же прорвалась, они побежали, огибая его с двух сторон.
Макето несмело шагнул в сторону Психозы. Кристина же и вовсе осталась стоять на одном месте.
— Психоза, давай сюда к нам! — заорал во всю глотку Макето. — Ты чего там застрял?!
Психоза вскрикнул и сразу же как-то быстро осел. Ступни его ног оказались отрезаны возле щиколотки. Психоза увидел, как вокруг его отпиленных ног растекается кровь, и завопил диким голосом.
«Ногогрызы» на этом не остановились и стали дальше подпиливать ноги Психозы. Он становился все ниже и ниже, будто врастал в пол. Волосы на его голове поднялись дыбом.
Психоза, из-за того, что его ноги без остановки подпиливали «ногогрызы», оседал вниз и превращался в сплошной фарш. Через несколько секунд от него осталась одна голова, торчащая из того, что минуту назад было его телом.
Макето встал, как вкопанный.
— Т-твою мать! — выругался он дрожащим голосом, затем обернулся и сказал Кристине:
— Ну вот и все: отвоевал наш отряд.
— Бойцы, не тормозим! — закричал Сергей и указал «кочергой» в сторону Капрона. — Пробуем пробиваться вперед, вон к тем дверям.
Впереди Капрона собралось целое полчище «ногогрызов», оно растянулось метров на восемь в длину.
— Погибать, так с музыкой! — хохотнул Капрон, откинул лопату в сторону, покрепче сжал кочергу и с диким воплем бросился на «ногогрызов». От его сильных и резких взмахов вжикающие ползучие твари улетали по нескольку штук.
Сергей стал за спиной Капрона. Он наносил меткие удары по тем «ногогрызам», что ухитрялись проскочить мимо самодельного оружия Капрона.
— Твари! Получайте, суки!
За спиной Сергея раздался дикий женский вопль. Это заорала Кристина. Сергей обернулся и выругался:
— Твою мать, да помогите ей кто — нибудь!
— Поздно, они ее уже сожрали, — сообщила ему Оля.
Сергей вздрогнул о того, что увидел: с другой стороны по кровавому полу катились головы Психозы, Макето и Кристины.
Лавина «ногогрызов», пришедшая со стороны узкой двери, прорвалась к ногам отступающих Рыбина и Шурика. Рыбин и Шурик мгновенно осели и заорали благим матом, их ноги в считанные секунды превратились в кровавый фарш.
— Помогите, они жрут нас живыми! — закричала Мария.
Анна замолчала и ласково провела рукой по разрисованному морозом оконному стеклу:
— О, метнес рега ках! — произнесла она и затем добавила. — Кегер ро!
Тем временем больные двенадцатой палаты хирургического отделения — Ира, Света и Степановна, — уселись на самой дальней кровати, застеленной серым покрывалом. Взгляд у них был пустой, стеклянный — отрешенный от этого мира. Лица — неестественно застывшие, каменные.
— И тогда Андрей Кабен отчаялся, — продолжила свой рассказ Анна. — Он понял, что его попытки все исправить не принесут нужного результата, так как многое решало время, которое он безрезультатно растратил.
Внезапно в глазах Иры появился серебристый блеск, он раскалился внутри них и превратился в две яркие огненные точки. Лицо девушки ожило.
— Скажите, Анна, а почему мы не можем просто убивать? — спросила она. — Зачем нам такие сложные схемы?
Анна улыбнулась ласковой улыбкой и шагнула в сторону Иры.