Пролог
Берегись злых рыб - они повсюду,
откроют свою пасть, и нет тебя
- Что же ты не поднимаешься, Вероника? Разлеглась на асфальте, противно смотреть! А говорила, что боец, что всё побоку... Где же твоя смелость и отдача?
Голоса не стихают, раздаётся смех - противный и громкий. Четырнадцатилетний подросток окружен стаей детдомовских девчат. В центре адского круга находится её самый ненавистный враг - Шурка Вишневецкая. Под подбадривание старших гиен, она замахивается худой, но сильной ногой и бьёт лежащую Веронику по животе.
- Сашка, здесь не хватает одного фрагмента. Очень скучно. Да, девчонки? - высокая сутулая Маринка Клюева достает зажигалку и тоненькую сигарету и зажимает в своих поцарапанных лапищах.
- Угощайся, Никуля! - Маринка передаёт новый инструмент пыток Шурке.
Ручная мартышка довольна, голубые глаза блестят, радуясь новой игрушке. Последний компонент игры находится в её руках. Она сломает Лапину и все вокруг будут её бояться и уважать.
Глаза Вероники, завидя новое орудие пытки, выражают ненависть, злобу и насмешку. Кровь, засохшая на её, когда-то миленьком лице, стала больше походит на кровавую улыбку.
- Получи, мразь! - Вишневецкая вопит и рвет тоненький черный свитер Лапиной. Лежащая девушка начинает судорожно отбиваться, но новые подруги Шурки подбегают и помогают Вишневецкой завершить начатое дело.
Боль пронзает Веронику и на её глазах появляются предательские слёзы: она сломалась, как внутри, так и снаружи. Шурка довольна проделанной работой.
Ника перестаёт ощущать прохладу, её внутренности сворачиваются от пекущей боли, будто живот Лапиной может расплавиться в любую минуту. Она понимает, что никому нет дела до неё.
Вдруг стая начинает суетиться, словно чувствует приближение смертоносного врага. Шавки Маринки Клюевой разбегаются в разные стороны двора детдома. Вишневецкая медлит с дымящимся окурком в зажатых пальцах:
- Везет же тебе. Ты, как дерьмо, - не тонешь. Ну, ничего, мы ещё не закончили. Пусть эти уродские шрамы всегда будут напоминать тебе обо мне.
Шурка плюёт в каменное лицо Ники, которое от пережитого ужаса перестало выражать человеческие эмоции. Минуты тянутся, как вечность. Мелкие капли дождя падают на открытые участки кожи Лапиной, будто смывая боль и позор от вечерней стычки.
Вероника осознаёт, что уже не будет прежней. Никогда!
1. Вероника. Детство черной вороны
Хотела стать птицей - стала,
в детских воспоминаниях нового начала
Старенький телевизор вещает главные новости страны. Удушливая жара мешает мне нормально выучить стихотворение на первое сентября. И далось мне с сестрой раньше сходить за учебниками! Как вспомню своё недолгое путешествие в мир знаний, так сразу же кожа покрывается предательскими мурашками.
Василиса Ивановна (моя классная руководительница) попивала чай вместе с библиотекаршей и рассказывала, как она провела отпуск с мужем и детьми на берегу Азовского моря. Я слушала её повествование и переглядывалась с Соней. Сестра моя ниже меня на полголовы и младше на три года, широко открыла рот и завистливо посмотрела на Степаненко.
Мы были детьми с бедной семьи и росли без надзора родного отца. Моя мать работала уборщицей в захудалом Доме культуры. «Протирала пыль из бюста Ленина»,- так она любила поговаривать.
Что з нашего городка взять!? Урюпинск! Ну и название, мне чем-то слово «угрюмо» напоминает. Заговорила меня Василиса, пыль в глаза пустила, и вот я плетусь домой вялая, разбитая и недовольная, а сестрица моя сзади идет и напевает детскую песенку из мультфильма «Простоквашино».
- Мама, мамочка, а я сегодня с ребятами на роликах буду кататься, а Ника - нет. Ты же нам на двоих ролики купила, правда? - Сонькин пискливый голос выводит меня из раздумий.
Бросаю дурацкий стишок на пол и иду на дебаты с Соней. Опять она лезет на рожон, итак каждый день. Пакость какую сделает или донесет на меня, то у мамки всегда я виновата, а Сонечка - божий ангелочек с белыми крылышками. Естественно, мама больше любить свою вторую копию: длинные пшеничные волосы, приветливая фальшивая улыбка, зеленные насыщенные кругленькие глаза и пухлые щёчки. Это всё про мою младшую сестру.
- Ты не будешь кататься и точка! Они принадлежат мне, вон иди и играй в свои Барби, − я проговариваю быстро, чтобы сбить с толку мать, которая после рабочего дня всегда с трудом соображает какой сегодня день.