Как выяснилось, тетка Галина уговаривала нашу маму отдать нас в детдом, найти хорошего мужа, продать квартиру и зажить счастливо без проблем и детей. Также она перечисляла достоинства жизни в приюте, умалчивая при этом о недостатках.
— Она назвала меня Софией и сказала не путаться под ногами, когда взрослые ведут важные разговоры. Я всего-то хотела попросить маму намазать мне хлеб с малиновым вареньем. Ещё и ты пошла кататься на роликах без меня! Могла бы, и пригласить, — обижено протараторила Соня, перебираясь на свою кровать.
Я боялась спрашивать, как повела себя мама, хотя в последнее время она напоминала мне робота, которого запрограммировали исполнять родительские обязанности. А ведь родственница матери была права: мы очень тяжёлая ноша для одинокой женщины.
Всю ночь мне снились кошмары, которые исчезли лишь под утро. Умывшись и причесавшись, я помогла Соньке застелить кровать и повела завтракать. Наша мать поставила две тарелки с гороховым супом и молча удалилась.
Сестра беззаботно уплетала горячий суп, пока я задумчиво рассматривала коричневого усатого таракана, вылезшего из своего укрытия. Это мерзкое насекомое быстро перебирало своими противными лапками в поисках хлебных крошек.
— Неплохо пристроился, — пробурчала я, замахиваясь тапочками, как рыцарь своим острым мечом.
— Не попала, — прокомментировала Соня мои жалкие попытки выжить таракана с кухни. Она, как и я, перестала бояться мерзких насекомых ещё с младенчества.
Перемыв две несчастные тарелки, ложки и чашки, я обратила внимание на нашу маму, которая давала указание Сони вести себя хорошо, не шуметь и не баловаться.
— Мам, ты нас всё ещё любишь? — неожиданно для самой себя, я задала провокационный вопрос родительнице.
Зеленные глаза матери распахнулись настолько широко, будто я сказала, что собираюсь уйти с дома навсегда, хотя, кажется, для всех это был бы идеальный вариант.
— Вероника, не неси чепухи! Почему я должна перестать любить вас?
Мамина теплая улыбка разогнала ночные страхи, и я свирепо посмотрела на Софию, которая покраснела, как спелый помидор на городе.
— Тетка Галина настраивает тебя против нас. Что она хочет от нашей семьи? — я подошла к матери, надеясь услышать честный ответ. Иногда, я вела себя, как взрослая, а не как десятилетний ребенок.
— Она не посмеет больше прийти сюда. Забудьте про эту женщину навсегда! И я вас люблю больше всего на свете, дочки! — мама крепко обняла нас и погладила по голове. Я снова ощутила защиту, преданность, любовь, уверенность и радость. Вместе нам не страшны беды, холода или разруха.
После семейных разборок, я взяла Соню во двор, чтобы научить её кататься на роликах в знак примирения. Мы шли вместе и держались за руки, как настоящие сестры.
— Вероника, почему ты так похожа на нашего непутевого папашу, а я на маму? — Сонька хитро сощурилась от солнечных лучей.
— Так решила природа, — ничего более умного я не могла ответить и поэтому перевела разговор на учебу.
Обучение младшей сестры продлилось недолго, в знак благодарности она вырвала цветок из клумбы и преподнесла мне. Я была довольна проделанной работой, на душе стало приятно от того, что я смогла стать полезной для кого-то. Мы с Сонькой веселились, пародируя музыкальных исполнителей, персонажей из советских и западных мультфильмов, играли в прятки за пределами детской площадки. Но, как всегда, сестре надоела моя компания, и она решила познакомиться с новыми ребятами. Они были старше меня. Каким-то чудом сестра привела их ко мне и начала знакомить, но я-то понимала, что они увязались за малявкой не просто так.
Высокий мальчик с белокурыми волосами и кривыми зубами что-то спросил у своего соседа, и они лукаво переглянулись:
— Слышь, Ника, твоя сестра пообещала нам дать покататься на роликах.
Сонька стояла и равнодушно смотрела на небо, не обращая внимания на наглую просьбу ребят. Мне стало обидно от того, что она опять попыталась использовать меня в своих интересах.
— Соня, мы идем домой. Нам пора, рады были познакомиться с вами, — я старалась держаться смело и непоколебимо. А сестра только фыркнула и решила вмешаться.
Проход домой мне был загорожен, и я поняла, что попала в хитрую ловушку, которую организовала Соня. Птицы продолжали петь, сидя на ветвях деревьев, люди суетились туда-сюда, возвращаясь с работы, и только я, как загнанный заяц, стояла и не шевелилась.
— Тебе, что жалко? Жадина! — проорали мне прямо на уху.