Дядя Женя занял место нашего отца. Подлизе Соньке он покупал книги, игрушки, меня же одаривал презрительным взглядом. Он любил выпивать. Теперь в нашей двухкомнатной квартире часто ошивались его друзья, которые приносили водку, пиво и вяленую рыбку.
Меня тошнило от вечных посиделок отчима на кухни с друзьями. Мать разрешала всё это. Она боялась снова остаться одна, и тем более дядя Женя приносил в нашу семью деньги. Он работал дальнобойщиком и был опорой для нашей матери.
Я часто уезжала к бабушке и делилась с ней своими соображениями по поводу материного ухажера. Прошло полгода, а наша жизнь от появления отчима не стала намного лучше.
Я стала чужой и никому не нужной, с волчьим взглядом. Я прекрасно видела то, что Соня тоже не любила этого коренастого мужчину с вечно опухшими глазами и недовольным взглядом. Он перестал делать матери комплименты, обнимать её и проявлять хоть каплю уважения. Мать стала для отчима бесплатной уборщицей в его персональном кабаке.
Всё зашло слишком далеко. Я начала ловить себя на мысли, что желаю дяде Жене смерти, причем очень мучительной и медленной. По ночам, когда я слышала его храп в соседней комнате, мне хотелось быстренько подняться и придушить его подушкой или же налить в его открытый рот водки с холодильника, чтобы он задохнулся от любимого напитка.
Но это были лишь мои темные мечты, я знала, что в реальности не смогу убить или же причинить вред беззащитному человеку и это меня жутко бесило. Я молила Бога, чтобы этот человек навсегда ушел с нашей жизни. Я ждала этого праведного дня с нетерпением, но судьба была глуха к моим молитвам.
5. Вероника. Ангелы и демоны
Ничего не хочу чувствовать. Забыть и забыться. Он ударил меня при родных. Хлёстко и наотмашь. Щека горела и болела от пощёчины, горькие слезы лились по моему опухшему лицу. Мать молчала, Соня отвела взгляд, будто не понимая, что происходит здесь и сейчас.
Предатели! Предатели! Отчим опять нажрался как свинья и пристал ко мне.
― Что вы молчите? Почему смотрите как на безумную? Мама, скажи что-нибудь этому выродку! Ты же меня любишь сильнее, чем его! Выгони его, умоляю.
Вижу, что она сомневается, но ничего не говорит. Отчим едва стоит на ногах и сжимает свои огромные кулаки. Ненавидит, ненавидит и хочет прибить при всех. Мне больно и тяжело наблюдать за тем, во что превратились наша семейка.
Проношусь мимо них, как рысь, и громко хлопаю входной дверью. Я не знаю, куда мне пойти? Куда деться? Мысли путаются: вокзал, школа, речка.
Падаю. Колени разодраны. Нужно было смотреть под ноги. Я невезучая, жалкая, не могу постоять за себя. Права была тетка Галина: мы для матери просто обуза. Она перестала защищать и любить. Она перестала быть хорошей матерью. Стыдно осознавать, что всё в этом мире против нас.
― Девочка, почему ты рыдаешь? ― голос раздается где-то сверху. Я не понимаю, кто ко мне обращается, так как не вижу собеседника.
― Я здесь.
Поднимаю голову и замечаю, как грустные зеленые глаза мальчика направлены на меня. Он сидит на дереве, и как владыка мира, осматривает округу. Мальчик недоумевает почему я плачу, спрятавшись от внешнего мира под широким дубом.
― Меня предали, хочу скрыться, ― отвечаю невпопад, не соображая смысла слов.
― Понимаю тебя, девочка, ― вздох, ― меня давно уже предали.
Он ловко слазит с дерева, и протягивает мне худую длинную руку. Доверчивая улыбка озаряет его симпатичное лицо.
― Дмитрий. Пардон, Дима, ― он делает неловкий реверанс как в фильме «Д'Артаньян и три мушкетера». Я прыскаю от смеха. Он заставляет меня на минуту забыть о том, что происходило у меня дома.
― Вероника Лапина. Для Вас, сударь, просто Ника. Рада знакомству, человек, который обитает на дереве.
― Вот. Я рад, что ты улыбаешься. Мне легче стало, а то с нюней не очень хочется общаться и гулять.
― Подумаешь. Я редко плачу. Просто жить стало тяжело и невыносимо с родными людьми.
Мой новый знакомый вздохнул и неприятно поморщился, будто я резанула его ладонь куском стекла. Кажется, я сказала что-то не то и обидела его.
― Всё в порядке, Дима? ― мне дико было произносить его имя, потому что я познакомилась с ним совсем недавно и ещё не привыкла к обществу этого мальчика.