Я очнулась. Вижу перед собой здание детдома. Мальчик разговаривает со мной по ту сторону забора. Он не чувствует моей боли. Такой бездушный!
— Да лучше быть там, где ты, я не проживать Ад каждый день в собственной семейке. Мне так плохо, так невыносимо больно, а ты имеешь право осуждать меня.
— Значит, девочка страдает, а я думал вы такие все счастливые на свободе, — огрызнулся Дима.
В эту встречу он не был добр ко мне, казалось, − это был дикарь с джунглей: Маугли, которого воспитали волки. Он завидовал мне, думал, что я притворяюсь брошенной и несчастной.
— Дима, мне плохо. У меня горе в семье. Мой земной ангел умер. Теперь я ребенок из неблагополучной семьи. Я чувствую связь с этим местом, Дима. Мне одиноко и страшно. А мне только через несколько месяцев будет тринадцать. Я так хочу уехать отсюда…. Я так хочу!
Дима поник и опустил голову. Он понял, что я одинока по-настоящему. Ещё год назад было много детских иллюзий, а теперь мои кошмары превратились в реальность.
— Можно тогда я стану твоим земным ангелом, чтобы больше ты не чувствовала себя чернью и не рыдала, как маленький ребенок?
Я кивнула и ещё не догадывалась, что с этого времени мы станем не просто друзьями, а двумя подонками, которые захотят сломать систему взрослого мира.
Прошло время я начала испытывать привязанность и доверие к Диме. Иногда он выбирался из своей тюрьмы, и мы прогуливались, где было меньше всего людей, где можно было придумать собственный мир и сбежать от всех проблем. Дима заменил мне дом и бабушку, хотя я и понимала, что дружба с детдомовским мальчиком это, по сути, билет в один конец, так, как его настроение и психика жили по каким-то не человеческим, а скорее звериным законам.
7. Вероника. Черные тучи
Затишье перед бурей. Наша холодная война с отчимом прекратилась на некоторое время: он перестал замечать меня, а я - его. Дружба с Димой росла и крепла с каждым днём, и я никак не могла не радоваться, что повстречала именно его.
− Куда это ты постоянно бегаешь, как ясная девица на свидание? К своей приблудной детдомовской собачонке? Смотри, Никуля, ещё вшей домой принесешь, а у нас средств нет, что тебя потом к ветеринару вести, − Соня рассматривает моё хмурое отражение в зеркале и перекривляет.
− Ты снова превратилась в маленькую язву?! Смотри, чтобы я твои прекрасные белокурые волосы не повыдергивала, и нам не прошлось покупать тебе парик в парикмахерской, чтобы скрыть твою лысину, дорогая Сонечка, − огрызаюсь я и молча ухожу с квартиры.
Я стараюсь быстрее добраться до речки и ускоряю свой шаг, ведь Дима, наверное, меня заждался. Мне так жаль, что вижу его очень редко: бывает раз в неделю, а бывает так, что мне приходиться слоняться возле забора детдома и грустно напевать себе под нос.
− Привет! - он подкрался незаметно и до чёртиков напугал меня. Сердце забилось быстрее, и я выругалась:
− Димааа, как ты меня напугал! Я бы стукнула тебя чем-то тяжелым, как маньяк подкрался.
− Я тоже рад тебя видеть, подруга. Кстати, ты так и будешь ворчать или я успею сегодня ещё искупаться?
Я перестала сердиться и достала волейбольный мяч из сумки. Два часа подряд мы только плавали и бесились вместе с Димой. Его глаза блестели от счастья, он был свободен и не одинок. Однако что-то тревожило его, и это явно было связано со мной, ведь Дима был притворно весел.
− Что-то случилось, тебе хочется что-нибудь сообщить мне? - спросила я ненавязчиво, будто боясь реакции моего друга.
− Знаешь, я, наверное, больше не смогу приходить к тебе. Это последний раз, когда я удрал из детдома. Там всё на виду и есть свои крысы. Ты живи дальше, не переживай из-за отчима, может всё наладиться. Я знаю, что привязался к тебе и эти два месяца были сказочными для меня, но в детдоме свои порядки, Ника.
− Как так? Я же смогу тебя видеть, приходить к тебе, − я протянула к нему руки, грустно улыбаясь.
− Я чувствую, что привыкаю к тебе и привязываюсь очень сильно, будто ты мне мать, сестра, часть меня. Ты становишься мне близкой и необходимой. Знаешь, моя мать умерла, когда мне было семь лет, и я помню, что ещё был на похоронах, но мне не сказали, что хоронят мою маму. Я упал в яму прямо на её гроб и у меня помутился рассудок, и теперь я боюсь к кому-то привязаться. Вдруг, ты тоже умрешь, Ника, и оставишь меня. Я иногда вижу кошмарные сны с твоим участием: там ты умираешь.