Я не ожидала таких горьких и глупых слов. Всё же было нормально. Он менялся на моих глазах. Хотя разве его поведение можно было назвать адекватным, ведь я знала его очень мало времени.
− Дима, ты хочешь меня бросить? Я же пропаду без твоей поддержки, − я прошептала так обреченно.
И он ушел с дождем и грозовыми тучами. Я кричала и звала его, просила, чтобы он взял свои слова обратно. Но Дима даже не обернулся и не обнял меня на прощание. Соня была права: я заигралась в Мисс Милосердие. В меня были родные, какие-то школьные друзья... И он! Был...
Я долго не могла уснуть, когда уже оказалась дома и прокручивала в голове события этого жаркого и ненавистного мне дня. Думала, что нашла того человека, который заменит мне семью, бабушку, но ошиблась. Мы разделены! Он живет в приюте для брошенных, одиноких и давно забытых детей. Я живу в семье, но одинока.
Эх, если бы я тоже была там с ним. Детдом «Солнышко» ждал бы меня, как свою новую воспитанницу. А отчим рад бы был избавиться от меня, как от назойливой мухи.
− Я нужна здесь, − проговорила я тихонько, и моментально уснула, уставшая от злых и ненужных мыслей.
Эпилог
Любопытно... Как же быстро вырастают чужие дети и покидают отцовский дом, поступают в университеты и перебираются в мегаполисы! Мой кругозор ограничен, и дни тянутся, как жевательная резинка. Я стала замкнутой и ненужной ни своим одноклассникам, ни семье. Отчим и мать брали только Соню на мероприятия, потому что она вела себя менее капризно и более приветливее, чем я. Я иногда поражалась, как легко она может подставить какого-то и сделать вид, что всё хорошо. На этот раз она подбросила деньги отчима мне и спрятала в мой портфель.
― А ты знаешь, мать, что в нашем убогом доме появилась воровка? Я только вчера получил деньги, а сегодня пол сумы, как ветром смело. Я уже молчу про то, что терплю этих двоих спиногрызов, но старшая могла помогать зарабатывать тебе деньги, а не воровать их, ― грозно произносит отчим из спальни.
Слышу крики, грохот: мать и дядя Женя вновь спорят и походу дерутся. В моей комнате полный бардак, ведь моя младшая сестренка намекнула, где могут быть спрятаны деньги. А отчим такой, что удавит даже за десять рублей, которые могут достаться не ему, а маленьким детям.
Мать без стуку заходит ко мне в комнату и качает головой:
― Вероника, это ты взяла эти деньги?! В моём доме, что и правда растет воровка. Ты хоть знаешь каким трудом достаются деньги в современном мире? Или вас в школе не учили, что сейчас в России и так безработица, и мы не живем, как при коммунизме. Ты могла попросить у меня, если не ладишь с дядей Женей, хотя Соня называет его отцом, а ты так и не смирилась с тем, что он мой муж, а не сожитель и я люблю его. Понимаешь?
Я отказываюсь верить в услышанное. Уши вянут от таких речей. Любовь?!
Странная штука эта любовь, когда мать идет против собственной дочери и не понимает, что отчим-пьяница не самый лучший вариант для матери-одиночки.
― Мама, я не брала ни рубля. Ты же прекрасно знаешь, что Соня всегда подставляет меня, ― я сдавлено отвечаю, стараясь даже не смотреть на мать. Я за несколько шагов от неё чувствую холод и непонимание.
― Ника, хватить мне твоих истерик. Ты только кричишь, уходишь с дома, не уделяешь время семьи. Ты стала, как сухарь, черствой. А тебе уже не десять лет! Запомни: дядя Женя ― часть семьи, а не враг!
Как же ошибалась моя дорогая мать!
А ведь и я допустила ошибку, оставив её одну с этим мерзким мужиком. Через несколько дней моя жизнь и жизнь Сони поменялась на сто восемьдесят градусов: перевернулась и стала темной и горькой.
Вот так дядя Женя (убийца и горе-отчим) стал главной звездой криминальной хроники Урюпинска. Про него говорило радио, писали в газетах и рассказывали по телевизору. От моей матери остался лишь кровавый след на земле и неестественная поза. Упав с балкона, она не выжила. После её смерти я не чувствовала никакой потери, а лишь освобождение от отчима и родного дома.
Органы опеки перевили нас с сестрой в детдом «Солнышко», ведь тетка Галина посчитала, что здесь нам будет лучше, чем с ней. Её крысиное лицо не выражало эмоций: ей было всё равно, что с нами.
Кажется, пришло время заканчивать мои воспоминания: Дима, мать, Соня, отчим, бабушка Юля остались в моей старой жизни. Я стала убийцей и ни капли не жалею, что совершила свою месть. В детдоме я превратилась в сломанного человека, который жил лишь надеждой отомстить Шурке Вишневецкой за моральное падение и страдания. Я не смогла прикончить свою бывшую подругу, но подстроила убийство сестры и её приемной семьи.