– А Малявина, про которого вам сторожиха на переезде говорила, вы отыскали?
– Кулешов им занимается. До завтра решили его не выдергивать. Сначала хозяин, потом работник, Катя. А то, что он через переезд железнодорожный ехал, это еще ничего не доказывает, да… Я хочу первым Салтыкова допросить. Интересно мне с ним познакомиться.
– Хотела бы я присутствовать, но это невозможно, – Катя вздохнула. – Им всем пока лучше не знать, где я работаю. Спросят – наплету что-нибудь и Сережке накажу, чтобы не проговорился, да он не проговорится, он умница.
– Значит, ты намерена еще раз побывать там? – спросил Никита.
– А разве ты меня об этом не просишь?
– Я вообще-то и не думал даже, что ты сможешь такое провернуть.
– Ты моих возможностей не знаешь, – Катя усмехнулась. Ну-ка, кто похвалит меня лучше всех? Никто? Тогда я сама. – А еще мы вместе попросим Сережу помочь нам.
– Сколько я с ним не виделся-то? Год? Нет, больше. – Никита покачал головой. – Дошел с этой работой, называется. До ручки. Как он?
– У него все по-старому. Он не женился. Про тебя, между прочим, часто спрашивает.
– И что ты ему говоришь про меня?
– Что ты все такой же гениальный сыщик… Ладно, не до шуток что-то, – Катя помолчала. – Если возможно, дай мне потом прослушать запись допроса Салтыкова.
– Какое он на тебя произвел впечатление? – спросил Колосов.
– Он очень богатый человек, Никита. Но ведет себя так, что в нем самом это его богатство незаметно. Вежливый, радушный, манеры безупречные. И при этом, знаешь… какая-то восторженность такая… Забавный он и простой в общем-то.
– Простота, Катя, хуже воровства, – хмуро заметил Колосов. – И в простоту, наивность и во все такое я не верю, когда речь идет уже о двух трупах.
– Знаешь, когда мы там были с Сережей, когда по парку с ним ходили, за столом сидели, не было и намека на то, что убийство священника их как-то касается.
– Ну а теперь убили их главного научного консультанта. Это их коснется вплотную, всех.
– Ну а на тебя Лесное и они какое произвели впечатление? – спросила, в свою очередь, Катя.
– Я видел дворянский дом с колоннами в строительных лесах, двух женщин, одну молодую и одну не молодую, и мальчишку, страдающего поносом. Дом внутри, то есть флигель, обустроен неплохо, жить можно с комфортом. И это все, что я видел сегодня.
– Немного, – Катя снова вздохнула. – Впрочем, я провела там целый день, но увидела не больше твоего. Говорили в основном про реставрацию усадьбы. Кстати, эта Филологова и говорила – экскурсию для нас провела небольшую. Все показала. Поведала еще легенду старую, связанную с бывшей хозяйкой Лесного Марией Бестужевой. Якобы та клад заговоренный где-то в имении зарыла. Было это еще в восемнадцатом веке, но, как я поняла, потомки Бестужевой и последующие владельцы Лесного, а среди них были предки Лыковых и Салтыкова, тоже занимались кладоискательством. Однако неудачно. Сережа мне потом пояснил, что клад заговоренный просто так, что называется дуриком, вообще найти нельзя. Для этого сначала надо выполнить условия, наложенные заклятием.
– Катя, ты это… ты вот для чего мне все это рассказываешь?
– Я излагаю тебе суть наших субботних застольных бесед, Никита. И потом, – Катя выдержала паузу, – разве у тебя есть какие-то реальные версии по убийству Филологовой и священника?
– Реальных нет, банальные есть, расхожие. Я их шефу в рапорте все изложил. Тебе пересказать?
– Не нужно, обойдусь. Ты что же, начнешь проверять, где они все были с восьми до одиннадцати?
– Да. Вот именно – с восьми до одиннадцати. Если, конечно, удастся установить.
– Почерк очень схожий с убийством отца Дмитрия? – тихо спросила Катя.
– Очень схожий. Если, конечно, это можно назвать почерком.
– Если, если, что с тобой? Заладил, как заводной.
– Мне что-то не нравится это дело, Катя, – тон Колосова был серьезен как никогда. – Оно мне сразу не приглянулось, как только ясно стало, кто первая жертва. И сам этот дом… усадьба… Вроде бы музей там делают теперь, да? А все какой-то мертвечиной отдает.
– Тебе Лесное не понравилось? – с удивлением спросила Катя.
– Не понравилось.
– Это потому, что ты постоянно помнишь о том, что прежде там была психушка.
– Наверное. Кстати, я тут архив запрашивал. Вот справка, прочти, – он протянул справку об убийстве главврача Луговского в стенах ПБ-5.
Катя прочла справку.
– Все же запросил архив, – заметила она. – А я думала, позабудешь об этом случае. Хотела тебе напомнить.
– Тебе не кажется, что мы порой меняемся с тобой местами? – спросил Никита. – Иногда я делаю то, о чем говорила ты, а иногда…
– Это потому, что мы с тобой идеальные напарники, – усмехнулась Катя. – Как Фокс Малдер и Дана Скалли, только, чур, я буду Малдером, он мне всегда больше нравился. Слава богу, наши дела еще не дошли до зеленых человечков и пришельцев, а так, в общем и целом… Ну ладно, хватит. Иди. Там, наверное, Салтыков уже ждет. Возможно, он не один приехал, а со своим адвокатом. Или даже с кем-то из посольства. Так что ты держись уж в рамках, ладно? Он человек умный и, кажется, больше всего на свете ценит хорошее воспитание. И потом…
– Он Серегин родственник, да?
– Да. Но и не только. Он наш соотечественник. Он вернулся домой, а про это «домой» читал прежде только в книгах и в «Русской мысли». Читал много всего разного, дурного и хорошего. Не стоит усугублять дурное, Никита, развеивать последние иллюзии.