– Кто это сделал, зачем? – удивленно спросил он.
– Я, – Леша Изумрудов отвернулся. – Пусть будет так до утра. Я не могу туда смотреть – дома темно, на улице темно, я тут один как проклятый торчу. Я не хочу, я боюсь…
– Бедный, бедный мой, – Салтыков, не отпуская его, увлекал за собой, поднимаясь по лестнице. – Это все расстроенное воображение, это все пустые страхи…
Они поднялись в спальню Салтыкова.
– Я только приму душ с дороги, а ты постарайся успокоиться и согреться, – Салтыков снял пиджак, нагнулся и взял с кровати аккуратно сложенный синий купальный халат.
Кровать была полутораспальной, светлого дерева. Постельное белье из натурального шелка, бледно-розового цвета. Сама спальня выглядела довольно аскетично, только белье было шикарным и очень дорогим. Мало кто знал, что Роман Валерьянович Салтыков был просто помешан на постельном белье. Постельные аксессуары отеля «Амбассадор» абсолютно не удовлетворяли его требованиям и привычкам.
– Раздевайся, я скоро, – мягко сказал он Леше.
Уже в душе под горячими струями воды, пропитанной пряными ароматами массажной плитки для тела, он размышлял о том, что все события этого ужасного и трагического дня следует воспринимать стоически, как учил несравненный Марк Аврелий. А закончить этот день надо в наслаждении и удовольствии, чтобы восстановить этим нарушенное душевное равновесие и хоть на время отвлечься от тяжких мыслей, которые, по сути своей, не что иное, как пустое и глупое суеверие, недостойное настоящего мужчины.
Глава 15
МЕТАЛЛОИСКАТЕЛЬ
– Из всех этих любителей старины Денис Малявин, пожалуй, для нас самый неподходящий тип, – сказал Кулешов Колосову наутро, после обычного приветствия. Новый день начальник отдела убийств встречал снова в Воздвиженском – точнее, на полпути к нему, на шоссе между церковью мучеников Флора и Лавра и Лесным.
– Отчего же это неподходящий? – спросил Никита.
Они курили с Кулешовым в дежурной машине местного ГИБДД. А на шоссе стоял инспектор ГИБДД, проверял проезжающий редкий транспорт. Из всех здешних и нездешних машин им в это утро нужна была только одна-единственная.
– Потому, что характер у него сутяжный, – ответил Кулешов. – Стоять на своем он любит и всем свою правоту глоткой доказывает. Через это самое, через несговорчивость, негибкость, и бизнес у него прахом пошел. У нас тут таких ершей иванычей не очень-то любят – особенно местная администрация.
– Неужели через одно это? – спросил Никита.
– Ну и сожительница его Марина Аркадьевна Ткач тоже свою роль в этом крахе финансовом сыграла. Ты ее сам видел – какова она. Бойкая бабенка. Много из него денег тянула, он, видно, сил своих с ней не рассчитал. В принципе, мужик он, как и все мы тут, простой, деревенский. Ну а когда деньги появились – конечно, красивой жизни захотелось. Из Москвы он ее себе привез – Марину-то эту Аркадьевну. Подцепила она его где-то крепко на крючок. Подцепила и доить начала. И выдоила, что называется, досуха.
– Но она ведь не бросила его, когда у него дела пошли худо, – заметил Никита. – Обычно такие сразу бросают, когда их содержать по-крупному перестают. А она до сих пор живет с Малявиным – ты же сам говорил мне.
– Вот я и удивляюсь, чего ж это она его до сих пор не бросила, – Кулешов усмехнулся. – Вроде совсем у них дело разладилось – горшок об горшок. А тут вдруг в Лесном Салтыков объявился и предложил Малявину работать у себя. И Марина эта сразу попритихла, осталась. И вроде сошлись они снова. Слухи такие ходили.
– Слухи у вас тут, одни только слухи-пересуды. Эх, деревня вы, матушка…
– Три деревни – два села, – поправил Кулешов. – А слухами ты нас, Никита Михалыч, не попрекай. Тут тебе не Москва. Не хлебом единым жив человек и в деревне. Слухи – они ведь как песня… А про Малявина и эту Марину его Аркадьевну у нас тут целыми днями языка чесали. Как мексиканский сериал все воспринималось, как кино «Богатые тоже плачут». Бабки наши местные все к окнам просто прилипали, когда эта парочка тут у нас на машине раскатывала.
– Смотри, его машина? – перебил его Никита, кивая на замаячившую впереди на шоссе иномарку.
– Его самая. Один он тут у нас на джипе ездит. Покупал-то новый, с доходов с кирпичного завода своего. А теперь вот добивает по нашим ухабам.
Инспектор ГИБДД пошел навстречу джипу, жестом приказывая водителю остановиться.
А дело было в том, что после некоторых раздумий Никита Колосов решил не вызывать Дениса Григорьевича Малявина на допрос в отделение милиции, а провести это следственно-оперативное действие несколько по-иному, застав Малявина, что называется, врасплох. Задержание утром на дороге, когда Малявин торопился в Лесное на работу, конечно же, слегка отдавало дешевой полицейской бравадой, но Никита не прочь был иногда и побравировать, и поиграть перед фигурантом в шерифа. Такие финты удавались пятьдесят на пятьдесят. Иногда от них не было никакого проку, а иногда они давали гораздо больший эффект, чем нудная словесная долбежка в кабинете на тему: знаешь – не знаю, видел – не видел, не был, не состоял, не участвовал.