И вот эта женщина, всего день назад такая живая, энергичная и обаятельная, – убита… Господи, кем?! За что?
Он в смятении думал о том, что предпринять. Позвонить Салтыкову, спросить, узнать? Нет, этого сейчас, пожалуй, делать не стоит. Позвонить Ане Лыковой? Но при чем вообще тут она? И зачем она сопровождала Салтыкова в милицию? Зачем лгала, что он не знает языка? Хотела во что бы то ни стало присутствовать на его допросе, чтобы быть в курсе? Или же просто боялась за него? Не желала отпускать к следователю одного? Но какое ей до него дело? Он ведь женат… Он снова вспомнил, как они сидели в столовой, пили вино, болтали, смеялись – Салтыков, Анна, Филологова, Иван Лыков…
Наконец, после долгих колебаний он решил, как ему поступить. Нашел в справочнике мобильного номер Ивана. Еще в Питере тот дал ему свой новый сотовый.
Нашел и его домашний номер – он был прежний. И сейчас не отвечал. Видимо, никого не было дома. Ну так и должно быть в рабочий день… Сотовый Ивана давал гудки, но на них тоже никто не откликался. Мещерский позвонил еще раз, еще – та же картина. Да что же это? Ванька Лыков скрывается, что ли, от кого или телефон в машине забыл?
И тут Мещерского осенила новая идея. Он взял и позвонил другу детства Вадиму Кравченко. Кравченко в этот день работал: как он обычно говаривал, «стоял на страже жизни работодателя». Это всегда были скорбные, нудные дни. В такие дни, и Мещерский прекрасно это знал, его друг детства совершенно не принадлежал самому себе.
Работодатель его Василий Чугунов, небезызвестный в столице предприниматель и, по мнению «желтой прессы», «весьма колоритная фигура», с возрастом все дальше и дальше отходил от активного бизнеса. Но остепеняться не желал. Бывали периоды, когда он сутками гудел, переезжая из VIP-сауны в клуб, из клуба снова в VIP-сауну. Все чаще перебарщивал с алкоголем и виагрой и даже попадал по этой причине в лучшие коммерческие клиники Москвы и Санкт-Петербурга, а также Австрии, Швейцарии и Германии. Лечился там от ожирения, лечился от депрессии, от алкоголизма, от простатита, от хронических запоров. А затем по выходе из очередного храма медицины снова начинал гудеть, потому что уж такова была его неуемная натура и такова была его небесная «планида».
И всюду и везде вместе с ним был его начальник службы безопасности, личный телохранитель Вадим Кравченко. И не было участи печальнее его в такие дни. Потому что чертовски обидно быть единственным трезвенником в компании забубенных гуляк.
В такие дни Кравченко было лучше вообще не звонить, не бередить сердце, но… Мещерский знал: только Вадик Кравченко может помочь ему в ситуации, когда надо срочно отыскать человека, преступно чурающегося своего мобильного средства связи. В глубине души он всегда думал, что Катя, в общем-то, недооценивает своего мужа. И если бы она захотела и приложила бы немножко усилий, то легко бы смогла привлечь и Кравченко к этому делу. И они сразу бы значительно облегчили себе задачу и не блуждали бы в кромешных потемках – у Кравченко были светлые мозги. Но Катя усилий не прилагала, словно нарочно! И друг детства Вадим Кравченко по-прежнему воспринимал их поездку в Лесное в штыки. А он, Мещерский, от всего этого ощущал себя сильно не в своей тарелке. Но сейчас он решил махнуть рукой на все эти сложности и деликатности и позвонить другу детства.
Позвонил.
– Алло, я вас внимательно слушаю.
Тон Кравченко, когда он находился на службе при теле работодателя, был убийственно вежлив и холоден как лед.
– Привет, это я, – поздоровался Мещерский. – Слушай, срочное дело.
– Серега, ты, что ль? Я в дикой запарке, через пару минут перезвони мне! – тон Кравченко потеплел, но было слышно, что он действительно в дикой запарке.
– Вадя, мне твоя помощь нужна, просто необходима!
– Прямо сейчас? У нас тут ЧП – дед мой (с некоторых пор Кравченко называл своего работодателя только так) в сауне в обморок кувыркнулся. Снова переборщил. Тут врачей уйма. В чувство его приводят.
– Вадик, в Лесном еще одно убийство произошло. Мне Катя только что звонила, – выпалил Мещерский. – А я Ваньку Лыкова ищу, хочу узнать у него, что и как там в Лесном. Звоню, а он, собака, по мобильному не отвечает. Ты не помнишь его рабочего телефона, у меня только домашний?
Кравченко на секунду задумался. Мещерский ждал. Положим, с Ваней Лыковым Кравченко тоже виделся не вчера. Но зато у него профессиональная память бывшего кадрового сотрудника ФСБ. Он как киборг: все всегда помнит – телефоны, адреса, связи, явки, пароли, хоть это и было десять лет назад.
– Он тачки продавал в Южном порту, – сказал Кравченко. – Четыре года назад мы с ним там Гарику Полуэктову «бээмвуху» подбирали на заказ. И там на торговой площадке был всего один справочный телефон, вечно занятый. А я с Ванькой по мобиле контачил.
– Значит, ты не…
– Погоди, дай подумать. Там бар был, «поплавок» такой на воде в Кожухове, «В затоне» назывался. Точно «В затоне». Мы там потом эту «бээмвуху» обмывали. Так Ванька там свой человек – в баре. Там еще бармен Анзори… Если тебе так к спеху, позвони туда или сам подскочи. Если, поплавок, не утонул, они тебе скажут, где найти Ваньку. Он вообще, насколько я помню, консерватор страшный. И привычкам своим не изменяет. Ну все?