Она взяла трубку телефона на пульте охраны:
— Алло, я слушаю.
— Анечка, это я, — голос Салтыкова был глух и отрывист. — Я звонил вам на мобильный, но он не отвечает.
— Я просто забыла его включить: Здравствуйте, Роман, — Анна Лыкова чувствовала, что все внутри ее словно сжалось от сладкой мучительной боли. Он позвонил ей… Он сам, первый позвонил ей. Взволнован, что-то спрашивает… Какая же это пытка — слышать его голос так близко и не говорить ему самого главного, от чего так сильно бьется сердце в груди,
— Анечка, я знаю, вы мой самый верный, самый преданный друг. Анечка, я совершенно потерян — случилось страшное несчастье, я просто не знаю, к кому мне еще. обратиться, кроме вас!
Его голос доносился словно из тумана. Усилием воли Анна стряхнула с себя этот морок — нет, нельзя поддаваться, нельзя раскисать!
— Роман… Роман Валерьянович…
— Анечка, сегодня утром убита Наталья Павловна! Вы слышите меня? Ее нашли мертвой на дороге, что ведет от нас на станцию. Я не знаю, что делать. Мне только что звонили из милиции, требуют, чтобы я немедленно приехал, — голос Салтыкова вибрировал как струна. — Анечка, я никогда в жизни не имел дела с полицией, тем более здесь. Я знаю, вы мой самый верный друг, Анечка, помогите мне…
— Вас вызывают в Лесное? Я сейчас же беру такси и еду! — Анна уже не грезила наяву и более не раздумывала.
— Нет, меня вызывают в полицейское управление здесь, в Москве. Вот я адрес записал под их диктовку, Никитский переулок, какое-то Гэ У Вэ Дэ — ГУВД Московской области. Я понятия не имею, что означает эта аббревиатура.
— Вам ничего не нужно понимать, я поеду с вами Я уже выхожу, встретимся у метро «Кропоткинская», заберите меня оттуда… Может быть, вам стоит позвонить во французское консульство, поставить их в известность?
— Нет, нет, их это совершенно не касается, я сам… то есть мы с вами, Анечка…
— Через четверть часа на «Кропоткинской». Вы успеете добраться?
Она бежала до метро бегом — благо от Сивцева Вражка недалеко. Салтыков приехал только через двадцать пять минут — пробки. Анна сразу узнала в потоке машин на бульваре знакомый черный «Мерседес». Машина принадлежала Салтыкову и 6ыла пригнана им из Франции, но по Москве сам он за рулем не ездил, так как страшно путался в московских улицах и нанимал шофера от отеля «Амбассадор», где снимал номер.
В машине на заднем зренье, чувствуя его подле себя, Анна на секунду закрыла глаза: вот так бы и ехать, мчаться в неизвестность — сквозь вечерние огни и уличного шум, вечно, бесконечно, пусть даже бесцельно, пусть гибельно, только бы вместе…
Салтыков схватил ее руку, прижал к губам:
— Анечка, вы… вы даже не представляете, как я рад, что вы со мной… Это страшное несчастье, это убийство! Я не знаю никаких подробностей. Я звонил в Лесное. Там все в шоке. Долорес Дмитриевна рыдает как ребенок. Она ничего не смогла мне объяснить, кроме того, что у них дважды за день побывала милиция. А меня вызывают для дачи показаний и… как они сказали по телефону, да опознания тела. Господи боже мой… Я не могу смотреть на трупы!
— Я поеду с вами, — сказала Анна. — Куда вы, туда и я — к следователю, к прокурору, в морг. Я буду постоянно рядом, я помогу, сделаю все, что надо.
— Может быть, стоит позвонить вашему брату?
— Не стоит, — сказала Анна. — Мы справимся с этим сами. Вдвоем. Вы такой сильный, а я… я во всем буду вам помогать, слушаться вас.
— Что за чудо — русская женщина! — пылко воскликнул Салтыков, обращаясь, видимо, к невозмутимому молчаливому шоферу отеля «Амбассадор». — Именно так я себе в юности и представлял ее. Самоотверженность и нежность… Верность… И эти глаза… Анечка, кто-нибудь говорил вам, — какое чудо ваши глаза?
— Роман Валерьянович, не нужно. Не нужно этого, пожалуйста. Вы сильно взволнованы и сами не понимаете… Я не могу. Не нужна сейчас смеяться надо мной.
— Разве я смеюсь? Неужели вы думаете, что я способен смеяться в такую минуту? Я и правда сильно волнуюсь сейчас, но я всегда, в самых пиковых ситуациях говорю то, что думаю. И вы это знаете, Анечка.
— Да, я знаю.
— И вы мой самый верный, самый преданный друг.
— Да, вы можете во всем на меня положиться. Я добьюсь, чтобы и у следователя мы были вместе. Вы иностранный гражданин, можете сослаться на то, что, плохо понимаете по-русски. А я предложу помощь переводчика с французского, хотя он у меня и неважный. И тогда они вынуждены будут позволить мне присутствовать. Вы не должны оставаться в этой охранке один.
Салтыков снова поцеловал ей руку. Его руки были горячими и влажными.
— Меня всегда поражала твоя способность моментально знакомиться с интересными в оперативном плане людьми, — сказал Никита Колосов Кате.