– На абордаж! – закричал капитан Райдер и первым спрыгнул на палубу француза.
Толпа взбешённых вооружённых пиратов, похожих на дикарей и безумцев, с яростными криками высыпалась на палубу с обеих сторон. Они начали рубить несчастных французов саблями и топорами, не щадя никого. Палуба захваченного судна в считаные минуты залилась кровью.
* * *
Джоанна нервно вздрагивала, слыша выстрелы и крики, доносившиеся снаружи. Все эти ужасающие звуки сами собой рисовали в её воображении страшные картины, от которых нельзя было избавиться и просто выкинуть из головы. Она лихорадочно перебирала прядь волос дрожащими руками, а Карл слонялся из стороны в сторону, не зная куда деться.
– Знаешь, – заговорила девочка, – я не хочу больше путешествовать... никогда…
Стоило только Джоанне высказаться, как дверь в каюту с грохотом отворилась. Первым влетел растрёпанный и встревоженный доктор Фаулер, он держал перед собой чёрный саквояж. Следом вошли ещё двое матросов, поддерживая своего капитана.
– Папа! – воскликнула Джоанна, увидев отца в крови, но он был так слаб, что даже не заметил её.
Капитана довели до его покоев и бережно уложили в койку.
– Оставьте, оставьте меня... – прорычал Билли, отмахиваясь от своих людей. – И ты, мясник! – бросил он доктору. – Катись к дьяволу. – Капитан раскашлялся и тут же бессильно затих, тяжело дыша.
– Всенепременно, – сухо ответил мистер Фаулер, но вместо того, чтобы уйти, он раскрыл свой докторский саквояж. – Позвольте только осмотреть вашу рану.
Джоанна прорвалась в спальню, растолкав двух крепких мужчин, и, увидев отца, недоумённо остановилась. Он был бледен и тяжело дышал, а на груди его было тёмное кровавое пятно от огнестрельной раны.
Доктор решительно взялся врачевать капитана и попытался стащить с него для начала верхнюю одежду, но Билли в край рассвирепел и вынул нож из-за пояса.
– Иди к чёрту! – окровавленным ртом грубо изрёк капитан, тыкая всем в лицо опасным лезвием. – И вы все! Убирайтесь!
Когда в каюте началось движение, Джоанна, так же как и остальные, послушалась капитана и, виновато опустив голову, направилась прочь, но отец остановил её:
– Ты-то, дурёха, куда собралась?
Девочка остановилась и, закрыв дверь, подбежала к отцу, упала перед ним на колени и заплакала.
– Джоанна… – обратился он к дочери с болью в голосе. – Послушай меня. Тут в тумбе в нижнем ящике…– он запнулся и закашлялся, – там коробка. Возьми её.
Дрожащими руками Джоанна вынула коробку и поднесла к отцу, положив её на кровать перед ним.
– Открывай.
Она подняла крышку и испуганно отшатнулась.
– Он заряжен, – прохрипел Билли. – Возьми его.
Девочка неумело взяла пистолет в руки и рассмотрела его со всех сторон. Такую изысканную и опасную вещь она держала в руках впервые. Он был тяжёлый, с деревянной лакированной рукоятью, с кремнёвым замком, украшенным холодным металлическим узором.
– Если кто-нибудь тебя посмеет обидеть, ты же знаешь, что надо делать, да? – устало спросил Билли.
– Убить? – дрожащим голоском вымолвила Джоанна.
Отец слабо улыбнулся и постучал по своему виску пальцем.
– Пуля-то одна, глупышка.
В голове у девочки всё пошло кругом. Она вдруг подумала, что не сможет убить ни обидчика, ни тем более себя. Она отложила пистолет в сторону и, уткнувшись лицом в ладони, вновь заплакала.
– Не реви, – одёрнул Билли свою дочь и снова откашлялся. – Смотри, не смей верить никому, особенно этим двум стервятникам – ни Джоусу, ни Хартголду. Поняла?
Джоанна кивнула и вытерла слезы.
– Поняла, – всхлипывая, ответила она.
– Карл дурак… Делай всё так, как считаешь нужным… Самое главное – вернись домой… Это очень важно… Поняла?
– Да.
Билли печально посмотрел на свою дочь. В этом взгляде не было страха, а лишь тоска, ужасная гнетущая тоска.
– Ну, тогда я спокоен… – Сказав эти слова, Билли тяжело вздохнул и внезапно обмяк. Веки его потяжелели, а окровавленный рот безвольно приоткрылся. Это были последние его слова.