Предусмотрительно убрав за собой следы присутствия и покинув спальню, Джоанна поспешно вернулась в свою каюту и уселась на грязную койку. Она положила пистолет на колени, не желая с ним расставаться ни на минуту, и тоскливо уставилась в окно, за которым уже начинало бушевать неукротимое море.
* * *
Тяжёлое небо, наконец, разверзлось, загрохотало, и пошёл ливень. Тревога, закравшаяся в сердце Генри Хартголда, была не напрасна. Он хорошо понимал, что если не увести повреждённое судно от шторма, то, вероятнее всего, им не выжить этой ночью. Поэтому капитан направил корабли в сторону близлежащих островов, где и намеревался уберечь суда от разрушающей силы моря в надёжной бухте, дно которой, благодарение судьбе, преимущественно было песчаным. А это значило, что вероятность повреждения корабля была минимальна.
До глубокой ночи Генри Хартголд и Томас Ренни, которого капитан временно назначил командующим «Доброжелателя», вместе со своими людьми сражались со стихией. Море бунтовало, злилось, бросая корабли из стороны в сторону, а взбесившийся ветер яростно трепал и рвал паруса. Все выло, скрипело, и ничего не стояло на месте.
Джоанна впервые ощутила на себе весь этот ужас: безутешное бурлящее море, от которого не было спасения, раскаты грома и порывистый свистящий ветер. Её так сильно укачало, что она едва удержала в себе скромный ужин, которым ей удалось подкрепиться до начала шторма. Девочке было так дурно, что на некоторое время ей даже показалось, что это последние мгновения её жизни. Но, в конце концов, спустя несколько часов упорной борьбы, она почувствовала сильный толчок и скрежет, отчего тут же грохнулась на пол. «Попутный Ветер» внезапно остановился.
Вскоре после случившегося капитан Хартголд пришёл в каюту вымокшим до нитки. Оставляя за собой мокрый след, он добрел до секретера и, взяв уже начатую бутылку рома, как следует отхлебнул и прокашлялся.
Джоанна, услышав шаги, тут же выглянула из-за двери:
– Сэр?
Генри, качнувшись от усталости, оперся о дверной косяк и взглянул на девочку сверху вниз. Она запнулась на мгновение, увидев его лицо. Оно было мрачным и уставшим, мокрые волосы прилипли к щекам, а на лбу откуда-то взялась кровь. Он тяжело дышал, глядя на Джоанну некоторое время, пока она не осмелилась вновь заговорить.
– Я так понимаю, веселье закончилось? – осторожно поинтересовалась она.
Капитан вдруг усмехнулся, его не мог не порадовать тот факт что Джоанна, которая тряслась от страха совсем недавно, вдруг вернула себе былую дерзость и начала говорить с ним как-то по-особому на его языке, что ему, естественно польстило.
– Как сказать, даже не знаю. Оно вроде бы и закончилось. Но дальше-то будет ещё веселее, – он вдруг горько рассмеялся.
Джоанне этот смех не понравился, и она нахмурилась:
– Что это значит?
– Это значит, что мы сели на мель, моя милая.
– Это хорошо или плохо? – тревожно спросила она.
Генри взглянул на неё со снисходительной усталостью и вздохнул:
– Неплохо. Скажем так: утонуть сегодня ночью нам будет очень сложно. Но впереди нам предстоит ещё большой ремонт.
– А что с Карлом? С ним все в порядке?
– Да, конечно. Этот парень уже давно дрыхнет в гамаке и тебе не помешает, кстати.
– Мне кажется, я не смогу заснуть сегодня.
– А ты попробуй, – он вдруг протянул ей бутылку рома и улыбнулся. – От хандры, от дизентерии, от лихорадки и от бессонницы, к тому же. Удивительное пойло! Признаться честно – люблю это дерьмо.
Девочка взглянула на бутылку из чёрного стекла и неуверенно взяла её.
– А я больше люблю молоко, но и от рома не откажусь.
Бэтти никогда не разрешала ей пить крепкие напитки, но вопреки всему, Джоанна вместе с Карлом давно перепробовали весь ассортимент, находящийся под крышей трактира. Поэтому ямайский ром, так учтиво предложенный капитаном, её не напугал. Она смело отхлебнула адской смеси, но, видимо, польстив себе, взяла лишнего и раскашлялась. И пусть этот путь к желудку был мучительным, зато позже Джоанна почувствовала, как согревающий огонь разлился по всему её телу, и в ногах появилась лёгкая слабость.