– Что, уже? – возразила она.
– Да, – сказал, Генри и, поднявшись, протянул ей руку. – Пойдем, Джоанна. Уже поздно.
Девочка подала ему руку и неуклюже поднялась.
Они шли в тишине, не проронив ни одного слова, а когда Генри Хартголд подвёл ее к своей палатке и пригласил ее внутрь, то она замялась на пороге и встала.
– Я… я буду спать здесь, с вами? – испуганно спросила Джоанна, выпучив глаза.
– А ты хочешь спать с кем-то другим? – иронично переспросил он. – Ты можешь выбрать любого из этих парней. – Он небрежно указал в сторону, где уже отдыхали от тяжелого рабочего дня его люди. Некоторые из них так и не добрались до палатки, а повалились прямо на песке. Видимо, денек выдался у них действительно непростой.
Джоанна растерянно оглянулась и тут же решительно замотала головой:
– Нет, нет.
– Я и не сомневался. – Он указал ей на один из матрасов, когда они зашли внутрь, и Джоанна покорно заняла свое место.
Она оглянула палатку. Здесь было немного мебели из капитанской каюты: пара стульев и стол, на котором небрежно валялись бумаги и какие-то книги. Вскоре фонарь был потушен, и Джоанна улеглась спать. Но заснуть было невозможно, ибо в голове ее бушевали мысли, и беспокойная тревога будто трясла ее за плечи, а сердце так и рвалось наружу.
Джоанна лежала на спине, глядя в темноту перед собой и нервно дышала. Капитан Хартголд тоже улегся на свой матрас и притих.
– Простите, сэр, – вдруг нарушила тишину она.
– М, – не открывая глаз, отозвался он.
– Мы здесь надолго?
– Да. Так что привыкай.
Джоанна еще больше встревожилась:
– Я… я хочу поговорить с братом.
– А я хочу в объятья Сладкой Молли и бочонок рома, – мечтательно и даже немного капризно сказал Генри Хартголд, заложив руки за голову.
Джоанна притихла на мгновение, так как не ожидала от него такого ответа, и, конечно же, это натолкнуло ее на новые вопросы: например, кто такая Сладкая Молли? Но девочка не стала докучать ему с личными вопросами, а вернулась к старой теме.
– Вы позволите мне завтра с ним поговорить? Сегодня он был очень занят.
– Ты должна знать, Джоанна, твой брат теперь часть команды, а у меня нет любимчиков, и бездельничать пока остальные работают, я ему не позволю.
– Пожалуйста, мне только на минутку.
Генри Хартголд улыбнулся в темноте:
– Ну, разве что только на минутку.
Джоанна повернулась набок и накрылась пледом. Но у нее много было еще вопросов, и каждый раз ей было неловко задавать их ему.
– Простите, сэр… – вдруг опять несмело позвала она, обернувшись.
Генри всхрапнул и нервно дернулся:
– Что? – уже раздраженно переспросил он.
– Я просто…хотела уточнить. Сколько времени мы тут пробудем?
– Как повезет. Может, две-три недели, а может, и целый месяц. Спи давай.
Джоанну не обрадовала эта новость. Это было слишком долго. Она не посмела заговорить снова, хотя вопрос еще был, и не один, однако последние слова капитана прозвучали уже с угрозой, поэтому она решила его больше не беспокоить.
Она долго еще ворочалась, но спустя некоторое время все же заснула. Разбудил ее лунный свет, который проник в палатку через тонкую щель входа. Грубая тяжелая парусина трепыхалась на ветру, и Джоанне казалось, что за ней кто-то стоит. Чуть позже она отчетливо уже видела на пороге чьи-то сапоги, и вскоре в проеме мелькнула фигура, будто кто-то заглянул в палатку. Девочка испугалась, но не вскрикнула, а внезапно поднялась.
– Кто здесь? – тихо спросила она, но ей никто не ответил. Джоанна вышла из палатки и, оглянувшись по сторонам, увидела вдали силуэт человека, который показался ей знакомым.
– Папа? – недоуменно спросила она саму себя, всматриваясь в уходящую к морю фигуру. И все же, как бы странно это ни звучало, но это был он, это был ее отец – в этом у нее не было уже никаких сомнений. – Папа! – закричала она ему вслед. – Папа, подожди!
Джоанна понеслась сломя голову за ним, но он внезапно шагнул навстречу волнам, и через некоторое время они скрыли его с головой. Когда она подбежала к самому краю берега, то было поздно, отец уже исчез из виду, а на волнах осталась лишь его треуголка.