Несмотря на одурманенный разум, Филипп все же нашел в себе силы сопротивляться и даже кричать. Операция проходила долго и мучительно. Зрелище сие являло собой страшную картину, и Джоанна, не выдержав, зажмурилась и налегла на грудь Филиппа со всей силы. Вскоре измученный пациент отключился, и это пошло на руку доктору. Он завершил начатое в спокойной обстановке и в конце концов извлек пулю, которая так долго не хотела ему поддаваться. Так же безмятежно он промыл и перевязал рану, поднялся, поправив смятый камзол, и взял свой черный саквояж.
– Присматривайте за ним, – напоследок велел доктор Фаулер. – Я зайду вечером.
Оставшись наедине с Эриком, Джоанна обессилено опустилась на стул и склонила голову.
– Кажется, из-за меня в этом мире слишком много проблем, – устало промямлила она. – Я несу с собой только хаос и разрушение.
Эрик усмехнулся:
– Глупости! Ты бы видела, что творит Генри во время абордажа. – Мальчишка неловко запнулся. – Впрочем, тебе этого лучше не видеть.
Джоанна подняла на него взгляд и еще раз изучила лицо этого беззаботного озорного юноши. Разница в возрасте между ним и капитаном была столь велика, что едва ли Эрик мог называться братом Генри Хартголда, а скорее даже сыном.
На первый взгляд, они казались совсем разными, но было у них что-то и общее, быть может, какой-то особый огонь в глазах выдавал их родство. Какая-то безудержная энергия и страсть. Особенно ярко она выражалась в их образе жизни, в их поступках и в жажде получить все или ничего, даже если за это придется заплатить слишком высокую цену.
Мальчишка этот был столь же дерзок, как и невероятно мил. Его простая манера общения казалась Джоанне такой искренней и естественной, что, конечно, не могло не вызывать симпатии. Однако девочка не торопилась доверять ему. Здесь, среди бандитов, на необитаемом острове, она вообще мало кому могла верить. Разве что мистеру Бейкеру, который, к сожалению, после пропажи любимого ножа стал сам не свой и даже в сторону Джоанны начал смотреть со странной подозрительностью.
* * *
Капитан Хартголд с присущей ему грубой грацией восседал на бочке в тени густых деревьев. Его лицо отображало легкую усталость, вызванную жарой, и некоторую раздражительность, виной которой являлся сегодняшний инцидент. Перед суровым капитаном стоял, понурив голову, Карл. Руки его не находили покоя: то он совал их в карманы, то вынимал, то заламывал, беспокоясь о своем будущем, если оно вообще у него было.
– Ну что ж, парень, ты сегодня серьезно провинился. Думаю, ты понимаешь, что я так это не оставлю?
Карл нервно кивнул, не отрывая взгляда от капитана:
– И какое наказание меня ждет, сэр? – настороженно поинтересовался юноша.
– О, тебе так не терпится? – удивился Генри, довольно улыбнувшись. – Мне нравится твое рвение, приятель! Но Джоанна слезно просила не наказывать тебя. Должен признать, она очень добра к тебе, и я думаю, что ты этого не заслуживаешь.
Карл насупился, переминаясь с ноги на ногу.
– А в чем, собственно, ваш конфликт, можно полюбопытствовать? – вновь заговорил Генри, закинув ногу на ногу и подавшись вперед.
– Да, она за своими словами не следит вообще, – угрюмо ответил Карл.
Генри Хартголд засмеялся:
– О, оказывается, Джоанна у нас остра на язычок, да? Порой я и сам начинаю замечать в ней это. И, признаться честно, мне это чертовски нравится. Расскажи мне про нее.
– Ну а что я могу сказать о ней? Она глупая мечтательная дура, как и все девки ее возраста. О чем там говорить-то?
– Мой мальчик, – наигранно ласково, обратился Генри, – ты, видимо, не так понял меня. Я попросил рассказать о ней, а не давать ей оценку. Меня, видишь ли, мало волнует твое мнение. И учти, меру наказания для тебя я выберу в конце нашего разговора. Тебе нужно будет постараться, чтобы задобрить меня, потому что я сейчас очень… очень… зол.
Карл затаил дыхание и напряг свой мозг:
– Ну, она никогда не была мне сестрой. Она просто жила с нами. Это Билли привел ее к нам. Она работала в трактире у моей матушки.