– Ну, раз она тебе не сестра, что же ты ее не оприходовал, когда было время?
– Простите, что, сэр? – недоуменно переспросил Карл, приподняв брови.
– Если бы я был на твоём месте, то я бы ее совратил, даже если бы она была мне родной сестрой, – откровенно признался Генри Хартголд.
Мальчишка скривился от отвращения:
– Ой, нет, фу! Нет… ни за что!
Такая реакция вызвала лишь усмешку у капитана:
– Карл, я с самого начала заметил, что с тобой что-то не так в этом плане.
– Да нет же! Со мной все в порядке! – возмутился юноша.
– Карл, ты мерзкий склизкий червяк, хватит врать и юлить. Ты начинаешь меня раздражать, – еле сдерживаясь, проговорил Генри сквозь зубы.
Мальчишка запнулся и решил отмолчаться, пока пыл капитана не угаснет.
Генри Хартголд с любопытством рассматривал Карла, заставляя его чувствовать себя не в своей тарелке. Так он смотрел на него некоторое время, пока у него не возник новый вопрос:
– А что же с матерью Джоанны? Видимо, она умерла?
– Да, это было давно, она ее даже не помнит.
– Ох, бедняжка. Круглая сирота, значит, потерянная и никому ненужная. Должно быть, она совсем не знала материнской любви, а ты ее лупишь почем зря.
Карлу стало, наконец, стыдно, и он виновато опустил голову.
Генри задумался на мгновение, почесав бороду:
– Хм, а в Баттауне у нее, случаем, не остался ухажёр или, быть может, любовник?
– Нет, сэр. Это уж навряд ли.
– Хорошо. Ну а какие мужики ей нравятся? – с еще большим интересом спросил капитан.
– Да не знаю я. Никогда с ней на такие темы не разговаривал.
– Тогда, может, ты знаешь, что она любит, или что ей вообще нравится?
– Она… сладкое любит. Честно говоря, она вообще любит пожрать, да и выпить тоже. А однажды я видел собственными глазами, как она курила трубку. Представляете? Трубку!
– Ха! – довольно воскликнул капитан. – Так это и я люблю! Это потрясающе!
– Да? – удивился Карл.
– Ну еще бы! Дерзкая бунтарка, за словом в карман не лезет, так и еще не дурна собой. Эх, где же вы, мои молодые годы? – мечтательно сказал капитан Хартголд и потер поясницу.
– В-вы, вроде, еще молоды, сэр.
– Да брось, я гожусь ей в отцы. Не то чтобы меня это смущало, боюсь, вот только ей это может не понравиться.
– Нет, сэр вам нечего волноваться по этому поводу.
– Ты правда так считаешь или подхалимничаешь?
– Конечно, я говорю правду. Я бы не стал вам врать.
– Ты, значит, у нас подхалим, – поставив точку, заключил капитан.
Карл опять сдался, опустив плечи, и промолчал. Молчание это давалось ему с большим трудом, ведь признавать еще и это ему было совсем невмоготу. Но мальчишка чувствовал, что с таким человеком, как Генри Хартголд, не стоит говорить лишних слов, ведь Карл не раз уже обжигался и сам заводил себя в тупик.
– Что насчет наказания, – сменил тему капитан, – у меня есть для тебя кое-что. Полагаю, оно тебе может даже понравиться. Я бы этого, конечно же, не хотел, но, ты знаешь, у меня чертовски болит спина. Я так устал, что даже плеть в руки не могу взять, чтобы надрать тебе задницу.
Мальчишка спокойно выдохнул. Все шло как нельзя лучше, и в мыслях у него появилась надежда.
– Вот что, Карл, – устало сказал капитан. – Помни-ка ты мне лучше спинку.
– Простите?
– Что тебе неясно, олух? – возмутился капитан и развел руками в недоумении. – Я хочу массаж!
Смущаясь и краснея, Карл обошел капитана сзади и с большим усилием воли положил ладони ему на плечи.
– Ой, да что ты там возишься? Не нежничай, я люблю, когда со мной пожёстче.
– Вот так, сэр? – Карл сильнее надавил на его могучие плечи, и капитан довольно закряхтел.
– Кхм… да, вот так уже лучше…ох, черт… да…– простонал он, вытянувшись от удовольствия. – Послушай, парень, давай-ка ты будешь моим кают-юнгой.
– Это будет честью для меня, сэр.
– О, едва ли уборка и стирка моих портков будет для тебя честью, но мне все равно приятно. Наконец-то ты научился быть благодарным, Карл.