– Я быстро учусь, сэр.
– О, нет, нет, нет, нет, – торопливо остановил его капитан. – Напротив, ты учишься очень медленно.
Карл не нашел, что возразить, и, подавив, в себе очередную обиду, продолжил делать массаж. Эта идиллия под жарким солнцем была нарушена громким истошным криком, который всколыхнул все вокруг.
Капитан Хартголд вскочил с места и устремил тревожный взгляд в сторону моря, где за минуту до этого видел Стива Бейкера, одиноко рыбачащего на маленькой лодчонке совсем недалеко от берега. Лодка была перевёрнута. Поняв, что случилась беда, Генри бросился на помощь. Но когда он подбежал ближе, то увидел уже плывущего к берегу Стива. Он корчился от боли и стонал, оставляя за собой кровавый след. Иногда он исчезал из виду в голубых волнах и вновь выныривал. Навстречу ему выбежало несколько человек, они подхватили его и вытащили на песок.
Тело мистера Бейкера было изуродовано страшными укусами острых как бритва зубов. Одна его нога была сильно повреждена по колено, да так, что от нее почти ничего не осталось, кроме костей и лохмотьев окровавленного мяса. Глубокие укусы на руках и ногах кровоточили и заливали багровыми пятнами мокрый песок. Живот был разодран, и из-под лоскутов кожи торчали развороченные кишки. Обессилев, он не мог уже кричать и только стонал. Не замечая никого, он смотрел на голубое небо, жадно глотая воздух, вероятно, предчувствуя, что это последние его вздохи.
– Черт возьми, Стив. Что ж ты так… – не сдерживая беспокойства, заговорил Томас Рэнни. Он быстро снял шейный платок и перевязал изуродованную ногу кока чуть выше колена, чтобы остановить кровь, но это уже не сыграло бы никакой роли. Светлые глаза мистера Бейкера смотрели прямо перед собой, но он будто ничего не видел. Потом он заметил своего капитана и обратил на него свой взор. Генри увидел в его глазах желание жить, но он угасал.
– А я ему говорил, – сказал Томас, – чтобы не совался на глубину. Рыбки захотел наловить. Тут акул пруд пруди. Сам стал наживкой.
Вскоре подбежал доктор Фаулер. Увидев раненого, он тут же опустил руки, так как быстро понял, что тут уже ничем не поможешь. Он посмотрел на капитана и молча покачал головой.
Генри Хартголд кивнул доктору в ответ и, вынув пистолет, взвел курок. Его лицо отображало спокойствие, хоть в сущности это и было не так. Но перед тем как выстрелить, он увидел краем глаза Джоанну, которая решительно приближалась к ним. Она была в ужасе, ведь еще издали девочка поняла, что с мистером Бейкером случилось что-то страшное.
– Джоанна, иди в палатку! – резко бросил ей капитан Хартголд, прежде чем она подошла ближе, так что разглядеть подробности этой картины ей так и не удалось.
Голос Генри Хартголда заставил ее дернуться от испуга. Она была в замешательстве и так напугана, что не могла сдвинуться с места. Пистолет в его руке наводил лишь на одну мысль, что ничем хорошим это дело не кончится.
– Живо! – вскрикнул он, и Джоанна тут же проснулась от забытья. Некоторое время она боролась сама с собой – ей не давали покоя страдания мистера Бейкера, и она не хотела отступать. Но суровый и даже угрожающий взгляд капитана не позволил ей приблизиться, она неуверенно развернулась и, находясь в недоумении и даже в каком-то ступоре, пошла прочь.
Генри сердито проводил ее взглядом до палатки и, удостоверившись в том, что она его послушалась, вновь серьезно посмотрел на мистера Бейкера.
В последний миг своей жизни кок взглянул на своего милосердного убийцу, и глаза его невольно упали на пояс капитана, за которым торчала знакомая рукоять небольшого ножика. А ведь он так долго его искал. Лицо мистера Бейкера тут же изменилось:
– Ах, ты ж сука…
Громкий выстрел эхом прокатился по всему побережью, спугнув шумных тропических птиц с ветвей деревьев. И вскоре после этого шума наступила, наконец, гнетущая мертвая тишина.
https://vk.com/sharandula
10 Кредо пирата
Прогуливаясь вдоль берега, Джоанна, сама того не желая, зашла совсем далеко к скалистым утёсам, которые преградили ей дальнейший путь. Девочка никогда не была суеверной, но в этот момент ей показалось, что скала, ставшая препятствием, говорила ей о безысходности, в которую она так нелепо попала.
После смерти мистера Бейкера Джоанна стала сама не своя. Что-то замкнуло в груди, погасив все чувства, поэтому она не могла даже плакать. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, и тем более она не горела желанием лишний раз пересекаться с капитаном Хартголдом, который начинал её пугать всё сильнее день ото дня. Сколько бы он ни строил из себя заботливого чуткого опекуна, он всё равно оставался пиратом и хладнокровным убийцей. Эти его резкие перемены настроения, вспышки гнева и потеря самообладания доводили Джоанну до дрожи в коленях. Казалось, в таком состоянии он мог бы убить и её саму.