Нельзя сказать, что Генри Хартголд относился к Джоанне как-то по-особенному. Напротив, он общался с ней на равных, казалось, он был всегда честен и прямолинеен – эта черта характера располагала к себе, если не брать в счёт его грубость, которая проскальзывала время от времени. Разговоры с ним были весьма занимательны и плодовиты. Он давал ей не только новые знания, но и пищу для размышлений.
Прежде Джоанне не приходилось общаться с людьми подобных взглядов, и сколь ни был капитан жесток в своих убеждениях, он не отталкивал, а, напротив, вызывал лишь интерес, даже несмотря на то, что это шло вразрез с общепринятой моралью. Этот странный во всех отношениях человек, как оказалось, был весьма жаден до знаний. И стоит признать, он действительно питал к книгам какую-то особую трепетную любовь и даже нездоровую страсть. Библиотека у него была совсем небольшая, в основном то были книги о философии, истории, географии, о флоре и фауне далёких земель, которые он ещё не изведал, и, что удивительнее всего, в его коллекции имелась даже Библия. Но как выяснилось впоследствии, капитан Хартголд оказался настоящим безбожником и страшным богохульником, которого, вероятнее всего, ещё свет не видывал.
А однажды он заявил, что истинный корень зла – это слепая вера во что бы то ни было, всеобщая безграмотность и непроходимая тупость, от которой и случаются все беды. Что если только страх перед Богом удерживает человека от дурных поступков, то такого человека можно и в расход пустить.
– А как же вы сами? Вы же сами убиваете людей! – страстно возмутилась Джоанна.
– Я убиваю людей, если только они встают у меня на пути! И делаю я это без страха, сожаления и без лицемерия! – резко выпалил он, гневно сверкнув глазами. – А если я и совершаю добрый поступок, то делаю это от всего своего маленького чёрного сердца, не ожидая Божьей милости, а просто потому, что хочу так. И кто же из нас лучше? Благочестивый христианин или я – богоотступник и исчадье ада?
Слышать такие слова Джоанне было невыносимо, её бросало в дрожь от столь резких высказываний. И дрожь эта была то ли от страха, то ли от злости, даже она сама этого не могла понять.
Вероятнее всего, капитан мнил себя чуть ли не Богом и вершителем судеб, но Джоанне он казался самым настоящим дьяволом. Дьяволом с обострённым чувством справедливости, которое нарушало все разумные границы. Дьяволом, который по непонятным ей причинам питал к ней самые светлые чувства.
И если Генри Хартголд по возможности теперь старался сдерживать себя в разговоре с Джоанной, что было далеко не всегда, то с другими людьми он не церемонился, а порой вёл себя как настоящий деспот.
Однажды на её глазах он вспылил и неслабо избил одного из своих людей. Джоанна видела это издалека и не догадывалась о причине столь жестокого поведения, которое повергло её в шок. Матрос еле остался жив после того случая, а в душе Джоанны опять закипело чувство страха перед этим непредсказуемым и жестоким человеком, который, казалось бы, совсем недавно начал завоёвывать её доверие.
Позже, когда страсти угасли, Джоанна не преминула поинтересоваться у капитана, в чём, собственно, было дело? И он с лёгкостью ответил ей, что люди по большей части – это скот, и с ними надо быть построже. А если и дать им свободу, то не все смогут ею правильно воспользоваться.
– Что же, по-вашему, он сделал не так? – взъелась Джоанна.
Генри Хартголд по-доброму взглянул на неё и вкрадчиво ответил:
– Неправильно воспользовался свободой.
Девочка задумалась, закусив губу:
– И кто же, по-вашему, решает что правильно, а что нет?
– Это решаю я, – спокойно ответил капитан, – потому что в море я – Бог и король.
https://vk.com/sharandula
11 Узник
С некоторых времен юному Карлу приходилось делать довольно-таки грязную работу, которая касалась в основном стирки и уборки. Ему совсем не нравилось возиться с тем, чем обычно занималась Джоанна в те спокойные времена, когда оба они жили в трактире под матушкиным крылом. Сейчас же все поменялось местами: Джоанна больше прохлаждалась, иногда помогая со стряпней Эрику, а вот самому Карлу приходилось несладко, особенно в те минуты, когда надо было уважить капитана.