Юноша поспешно убирал со стола под пристальным взглядом Генри Хартголда, который молча сидел на стуле, покручивая ус и наслаждаясь утренней прохладой и легким бризом в тени навеса. Он рассматривал молодого человека, прищурив глаз, и этот его взор очень настораживал и пугал, поэтому Карл торопился с уборкой больше, чем обычно. И вот, казалось бы, работа была завершена, и можно было идти, но в самый неподходящий момент капитан вдруг остановил его:
– Знаешь что, парень, – неспешно и даже томно обратился он к юноше.
Карл напряженно обернулся к нему, сжимая в руках тряпку:
– Да… сэр?
– У меня есть еще одно дельце для тебя. – Капитан раскурил трубку и вальяжно перекинул ногу на ногу; эта намеренная медлительность еще больше взволновала юношу. – Признаться честно, дельце это весьма интимного характера.
Карл внезапно побледнел, казалось, еще немного, и он упадет в обморок. А капитан тем временем продолжал мучить его странными недвусмысленными разговорами.
– Раньше с этим мастерски справлялся мистер Бейкер. Признаться честно, руки у него были золотые, и его работа всегда вызывала у меня дикий восторг и удовлетворение, но так как наш дорогой друг покинул нас, мне придется водрузить на тебя эту нелегкую ношу. – Заметив страх мальчишки, Генри Хартголд усмехнулся. – Я смотрю, ты напуган, но тебе нечего бояться, мой пирожочек.
– Во имя всего святого, капитан… о чем вы говорите? – истерично спросил Карл, уже не выдержав такого напряжения.
– О, это сущие пустяки! Я и сам бы справился, но мне приятно твое общество. Понимаешь? Мне потребуется всего лишь пара твоих нежных юношеских рук, мыло… и бритва.
– Вы хотите, чтобы я вас побрил, сэр? – облегченно переспросил юноша.
– Ну конечно, черт возьми! – воскликнул капитан. – О чем я, по-твоему, тут толкую? Карл, ты ужасно несообразителен! Ты должен собраться! Соберись, Карл, и принимайся за работу! – Капитан Хартголд повязал полотенце себе на шею и, достав из стола небольшое зеркальце, оценивающе взглянул на себя. – Я все-таки чертовски зарос.
* * *
Затянувшийся ремонт судна, который вымотал всю команду за месяц, наконец, приблизился к концу. Капитан Хартголд дал распоряжение о снятии «Попутного Ветра» со дна, и вскоре побитая в боях и потрепанная в буре посудина – теперь уже обновленная – восстала из пепла и красовалась в бухте, покачиваясь на бирюзовых волнах.
Капитан с гордостью любовался проделанной работой, стоя на берегу и по-хозяйски уперев руки в бока. Белые паруса заливались лучами полуденного жаркого солнца и слепили глаза, отчего капитан щурился и довольно улыбался, пребывая в наилучшем расположении духа. Его верный помощник Томас Ренни горланил во всю силу, подгоняя матросов к завершению последних штрихов. Иначе говоря, все шло к тому, что так они долго ждали.
Генри Хартголд и сам уже готов был к отплытию. Благодаря усердию кают-юнги он наконец избавился от густой растительности, и на его лице красовалась теперь аккуратная бородка и вздернутые вверх усы. Но не все было идеально в его портрете, все же некая асимметрия и пара свежих царапин выдавали работу начинающего брадобрея.
Джоанна с Карлом, воодушевленные ветром перемен, на радостях подбежали к капитану и стали донимать его докучливыми расспросами о скором отплытии. Пробыв так долго вдали от цивилизации, они совсем истосковались по дому, но капитан Хартголд, по своему обыкновению, послал их к черту и потребовал, чтобы они не возились у него под ногами и не мельтешили, как мелюзга. Немудрено, что весь пыл и у Джоанны, и у Карла тут же иссяк, и оба они быстро угомонились.
– Скоро мы будем дома, – утешительно сказал капитан, заметив уныние на лице Джоанны.
Девочка озадаченно на него взглянула:
– Дома? – настороженно спросила она.
– Мы идем на Нью Провиденс, моя милая. Остров анархии, свободы и бесконечного веселья. Тебе понравится там.
Карл многозначительно переглянулся с Джоанной.
– А как же мы с Карлом, сэр? – возразила она. – Вы же обещали, что высадите нас в ближайшем английском порту…
– Ну конечно я помню, что обещал! – раздраженно перебил ее капитан. – Не все сразу, Джоанна. Мои люди устали и изголодались по нормальной пище и по женской ласке. Нельзя же вот так парней из огня да в полымя кидать. Будь же милосердна, прояви сострадание!