* * *
Облокотившись о перила, девочка с тоской смотрела на горизонт. Вечернее небо было облачным и унылым, а море – серым и безжизненным. Где-то совсем далеко скрылся остров, который по стечению обстоятельств стал настоящей тюрьмой для человека, погубившего её отца.
Тем временем «Попутный Ветер» всё больше и больше отдалялся не только от злосчастного острова, но и от её родного дома. У девочки щемило в груди от одной только мысли об этом. В гордом молчании она приняла то, что пало на её плечи. И весь дальнейший путь Джоанна тешила себя надеждой о том, что капитан Хартголд сдержит своё обещание, но чем ближе становились пиратские земли, тем больше её начинали мучить сомнения.
Эти земли, о которых так упоительно рассказывал капитан, были совершенно отрешены от цивилизованного мира, но в то же время располагались в наиболее удобном месте для совершения дерзких ограблений. Всё потому, что Нью Провиденс лежал близ торговых путей, по которым зачастую проходили весьма желанные призы в виде испанских судов, везущих золото и серебро на родину.
Багамские острова, к коим причислен и Нью Провиденс, долгое время были неспокойным местом и по сей день оставались гнездом разбойников. Время от времени Британские власти делали вялые попытки колонизировать и отбить эти земли у пиратов, но всё это было безуспешно. Потому что очередной названный губернатор, прибывший в оплот пиратства, прогибался под здешнюю систему, которую установила местная негласная власть. Во многом роль сыграла и война за Испанское наследство, которая вынудила власти Великобритании временно отступить, поэтому фактически хозяевами Багам оставались разбойники и контрабандисты.
Приближаясь к этим островам, Джоанна начала впадать в панику, хоть и не подавала виду. А когда «Попутный Ветер» пришвартовался в порту Нассау, она удостоверилась в том, что внешне этот прибрежный городок многим отличался от родного Баттауна, и её страхи не были беспочвенны.
Местная архитектура и разного рода строения были просты и не особо привлекательны, впрочем, как и местные жители. Как оказалось, всему виной были не только междоусобные конфликты, но и нападки со стороны Испании, которая время от времени посягала на эти земли.
Девочка не увидела на улице благородных дам. Женщин вообще здесь было мало. А если и встречались таковые, то чаще всего они выглядели малость потасканными. Большую же часть этого преступного населения составляли мужчины, преимущественно средних лет. Обычно то были люди рабочего порядка, они были небриты, грязны и носили какое-то рванье. Но иногда невольно глаз улавливал среди них джентльменов в дорогих камзолах, в шляпах с перьями и с не менее изящным оружием, которое было призвано также указать на статус персоны.
Капитан Хартголд и сам сейчас выглядел весьма достойно. Джоанна заметила, что пощеголять он вообще любил. Его почти черное облачение выглядело изящно, но не вычурно, без лишних кружев и пышных манжет. На нем была чёрная рубаха с жилетом, узкие штаны и высокие сапоги. Руки свои он часто, как и сейчас, прятал в перчатках – видимо, отсутствие фаланги пальца его немного беспокоило.
Подкрутив кончики задорных усов, Генри Хартголд с чувством собственного достоинства и гордости смело сошёл по сходням на твёрдую землю, придерживая под руку Джоанну. Сама она чувствовала себя явно не на своём месте, ведь всеобщее внимание местных жителей сосредоточилось не только на бравом капитане, но и на ней, и это заставляло её робеть.
Некоторое время девочка вертелась, удивлённо изучая местный колорит, но со временем успокоилась, ибо начала догадываться, что так она привлекает ещё больше внимания.
Вскоре они пришли в заведение весьма сомнительного характера, где всё было задымлено то ли от табака, то ли от опия, где женщины щеголяли в неглиже, а мужчины были пьяны и вели себя чуть лучше, чем животные – весёлая была обстановка в этом богом забытом местечке. Тут был настоящий балаган, и Джоанна смущённо и боязливо жалась к капитану, опасаясь, что её куда-нибудь уволокут.
Генри Хартголд усадил её за стол в углу, подальше от лишних глаз, и присел напротив. Чуть позже он сделал заказ у одной из милых девушек, которая, игриво пококетничав с ним, тут же умчалась.
С женщинами, судя по всему, он был весьма нежен, так как каждую из них называл «голубушкой» и обращался с ними по-джентельменски, будь то развратная проститутка или просто служанка.