Услышав наконец сверху какой-то шум, девочка оживилась, но ей было тяжело понять речь, так как наверху шептались, и слышен был лишь мужской голос, который звучал очень странно. Казалось, у этого человека были проблемы с душевным здоровьем, которое очень походило на самое обыкновенное слабоумие в буквальном понимании слова. Ирония заключалась в том, что Джоанна серьёзно задумалась о том, как он мог бы «вправить ей мозги», и ей очень этого не хотелось. Речь его была топорная, грубая, фразы были короткими, и, судя по его шагам, ходил он как-то неуклюже, но был очень большой и грузный, а значит, и сильный.
Дверь сверху распахнулась:
– Сынок, она внизу. Только смотри в оба, она там что-то задумала.
Джоанна сжалась под лестницей, приготовившись бежать.
Крепкий детина, не послушав свою мать, принялся спускаться, и поначалу он даже сделал пару шагов, но когда он оказался на середине лестницы, то тут-то вся заваруха и началась. С диким рёвом он упал вперёд с высоты своего роста и съехал по лестнице, угодив прямо глазом на торчащую разбитую бутылку. Поднялся такой шум, такой ор, что Джоанна восприняла его как важный сигнал для себя и выскочила из-под лестницы. Наступив на спину детины, она одним толчком преодолела три ступени и была уже на полпути к свободе, которую заслонила собой злосчастная старуха.
Сейчас она вырвется на волю, думалось Джоанне, но неожиданно раздавшийся позади рёв заставил её оцепенеть. В тот же миг, подобно чудищу из темноты, что-то схватило её за ногу и утащило в пучину. Она лишь почувствовала под собой несколько жёстких ступенек, глухой удар по голове – и тут же обмякла.
* * *
Очнулась Джоанна в совершенно незнакомом месте на полу. Это была небольшая комната с узким окном, закрытым решеткой. На столе светила лампа, рядом стояло кресло и даже небольшая кровать. Всё это намекало ей на то, чего она больше всего боялась. На откровенное сексуальное рабство в стенах борделя.
Девочка заметила, что руки её перепачканы запёкшейся кровью и маслом, а одежда ещё грязнее, чем была до этого. Она со слезами на глазах смотрела на руки и готова была уже расплакаться от своей беспомощности и бестолковости. Услышав за дверью шаги, она вдруг попыталась подняться, но из-за былого удара по голове не смогла сделать этого, а лишь неуклюже повалилась на пол.
В комнату вошла статная дама лет этак пятидесяти или чуть моложе. В любом случае, она делала всё, чтобы выглядеть как можно свежее, и назвать её даже пожилой не повернулся бы язык, ибо это была именно статная дама. Строгая и неприступная как скала, она держалась особняком и холодно взирала на Джоанну.
– Возьмите эту девчонку и выкупайте хорошенько, пока она мне тут всё не запачкала. Где её только нашла Гретта? В сточной канаве, что ли?
В комнату вошли две ничем не приметные женщины. Они грубо схватили девочку за плечи, отчего она непроизвольно пискнула, и её куда-то поволокли. Джоанна же по натуре своей опять воспротивилась и решительно затормозила ногами, хоть и на это ей едва хватало сил:
– Постойте! Куда вы меня тащите?! А ну не трогайте меня! Хотите проблем?!
Уже в коридоре Джоанна огребла от хозяйки звонкую пощёчину за свою упёртость, а от другой – не менее крепкий подзатыльник и немного угроз физической расправы, что её ненадолго удержало от крика.
– Нет! Нет! Нет! – вдруг снова закричала она во всё горло. – Помогите!
Тем временем в борделе творилась настоящая вакханалия, и мало кто смог бы расслышать её крик. А если и услышал кто, то его это могло только лишь позабавить. Однако дверь одной из комнаты подозрительно приоткрылась, из неё показалось огромное волосатое тело рослого мужчины, похожего на викинга, но со спущенными штанами, которые он уже неловко натягивал на ягодицы. Джоанна не сразу смогла узнать в нем первого помощника Томаса Рэнни:
– Постойте-ка, дамочки! Элеанор! Куда вы тащите это чудо? Тащите её лучше сюда!
Элеанор, как, оказалось, звали эту неприступную даму, учтиво улыбнулась своему клиенту:
– Мистер Рэнни, эта девчонка только что из канавы, от неё смердит, и она ещё не объезжена. Но я могу найти вам достойную замену.