– Спасибо, Молли. Вы так добры, – чувственно поблагодарила Джоанна.
– Это моя работа, солнышко, – ответила Молли.
На выходе из комнаты она столкнулась в дверях с капитаном, он что-то шепнул ей украдкой и зашел в комнату.
– С тобой были нежны? – поинтересовался он невзначай с ехидной улыбкой, задорно покручивая ус.
– О да, – смущенно ответила Джоанна. – Молли очень милая.
Заметив перемотанные бинтом руки, Генри изменился в лице и, подойдя ближе, взял их в свои.
– Твои ладони, что с ними? – настороженно поинтересовался он, в голосе его слышалось возмущение.
– Я порезалась в подвале.
Его лицо вдруг стало каменным и беспристрастным:
– Расскажи мне всё, – холодно потребовал он. – Я хочу знать имена.
За ужином Джоанна поведала капитану Хартголду обо всём, что с ней случилось, в деталях, и гневу его не было предела, однако он, как мог, сдерживал его, сокрушаясь лишь о том, что отпустил её.
– Вы были правы... во всём, – с трудом призналась девочка, подавляя в себе гордыню. – Мне так стыдно, что я не послушала вас. Вы так много сделали для меня, а я вам не доверяла. Простите мне мою глупость, сэр. – Понурив голову, Джоанна совсем поникла перед ним, но искренние слова, сказанные ею, взбодрили Генри Хартголда, и он с чувством собственной правоты приподнял брови и выпрямился.
– Я рад, что мы прояснили эту ситуацию. Глупость – это дело поправимое. Не так ли? – иронично заметил он.
Джоанна с досадой закивала и смущенно потерла шею:
– Мне было очень страшно. Я… я больше вас не ослушаюсь... Обещаю.
Легкая улыбка тронула его губы, и он бережно накрыл ладонью ее пораненные руки:
– Именно это я и хотел услышать от тебя, Джоанна, – тихо ответил капитан, придвинувшись к ней ближе. И чуть погодя вдруг заговорил с еле сдерживаемой страстью, отчего в его голосе вдруг послышалась хрипотца: – А эти люди, которые с тобой обошлись так. Ты, должно быть, еще злишься на них?
Джоанна закивала и вновь расплакалась:
– Да, я очень зла. Я бы не простила этого никому, – гневно вымолвила она, – никогда.
Капитану Хартголду понравился её бескомпромиссный ответ, сказанный в сердцах, искренний и прямолинейный. На его серьезном лице вновь появилась хищническая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, это читалось и в блеске его темных глаз. Он встал, будто куда-то торопясь, очень трепетно и ласково погладил Джоанну по голове:
– Ложись спать, моя милая. Теперь тебе нечего бояться.
Джоанна в спешке поднялась вслед за ним и, твердо посмотрев ему в глаза, вдруг поняла его намерения. Ей стало не по себе от того, что она так сгоряча высказалась и зажгла этим в нем жажду мести.
– Капитан Хартголд... – Она на мгновение умолкла в смятении. – То, что вы собираетесь сделать... это не выход. Говорят, что самое благородное решение – это всепрощение. А месть – для души низкой и мелкой.
Генри замешкался и обернулся с сожалеющим взглядом и ироничной улыбкой:
– У меня нет души, Джоанна. – пожав плечами, сказал он. – И разве не ты сейчас говорила, что никому не простила бы подобное?
– Одно дело не простить, а другое мстить. – решительно ответила девочка. – Это разные вещи.
– Милая Джоанна, – тяжело вздохнув, мягко заговорил капитан, этот тон всегда проявлялся в нем, когда он кого-то поучал, – только через месть к нам приходит прощение. Нельзя ждать когда оно придет само собой. Это будет нечестно по отношению к тебе. Если у тебя горит сердце от жажды, утоли его немедля, или пожалеешь об упущенной возможности и сама себя не простишь. Обидчиков нужно наказывать сразу, чтобы они понимали, за что. А иначе они так и будут творить беспредел и так и не поймут, что были несправедливы к тебе. Так что, наказывая своих обидчиков, мы пресекаем их дальнейшие нападки не только на себя самих, но и на других людей, возможно, более слабых, тех, кто не сможет постоять за себя. Отсюда вывод: наказывая людей, мы делаем мир прекраснее. Я, – с гордостью произнес он и указал на себя большим пальцем, – прекрасный человек, Джоанна.