Лорейн долго молчала, не зная, что сказать, её мучило его присутствие.
– Как Эрик? – вдруг спросила она о младшем сыне.
– Ага! – воскликнул Генри. – Всё-таки в этом черном сердце есть еще материнские чувства! Ну надо же! – с издевкой заметил он. – С ним всё в порядке, я забочусь о нём.
– Зачем ты пришел? Это из-за той девчонки? Кто она? Твой пёс устроил тут дебош и напугал моих девочек и гостей!
– Да, Лорейн, я здесь из-за неё. Она мне очень дорога, и я был сильно опечален, когда узнал, что она по каким-то странным причинам оказалась в твоих руках. Я просто в ужасе! И я очень зол! Очень!
– Ты получил её обратно. Что ты еще хочешь?
– Я… я не знаю… – задумчиво сказал Генри, почесав бороду. – Я хочу как-то утешиться... но не нахожу себе места. Беспокойная душа горит и требует расправы.
В груди Лорейн резко похолодело, а взгляд стал безумным:
– Не вздумай…
Но её слова он даже не услышал:
– Скажи-ка мне, дорогая моя, как зовут твоего поставщика? Она назвалась Греттой, но я сомневаюсь в том, что это правда. Как её зовут и где она живет?
– Прошу тебя, не надо, – встревожилась Лорейн.
– Как её зовут и где она живет?! – отчеканил Генри на повышенных тонах и приблизился к ней так близко, что она вынуждена была отступить и прижаться к стене, выронив бокал, который с грохотом упал к её ногам и разбился на части, заляпав её подол кроваво-красным вином.
– Генри… умоляю тебя.
– Говори! – вскрикнул он и, внезапно обхватив её шею одной рукой, склонился над ней, тяжело дыша.
– Миранда Грин, живет в конце этой улицы, б-белый дом с красной крышей… он очень п-приметный, – запинаясь, вымолвила она.
– Это всё?
– С ней живет сын, он п-полоумный, но очень опасный. Она ждёт меня сегодня, я должна отдать ей долги.
– Я сделаю это за тебя, – зловеще проговорил он с нехорошей улыбкой.
– Прошу тебя! – взмолилась она, но Генри был непреклонен.
Он смотрел Лорейн в глаза долго и напряженно, его рука крепко сжимала её шею, но в какой-то момент ослабла. Он прикоснулся к её волосам и бережно убрал прядь волос со лба.
– Прекрасно сегодня выглядишь, – тихо сказал он ей на ушко. – Не будь я твоим сыном… я бы… Ух! – Он злобно усмехнулся и шутливо погрозил ей кулаком.
Лорейн вздрогнула и брезгливо отвернулась:
– Оставь меня.
Генри выпустил её из своих крепких объятий и двинулся было к выходу, но остановился в дверях. Он задумался на миг и обернулся, подняв на Лорейн глаза, полные сожаления:
– Я бы хотел быть для тебя лучшим сыном. И до определенного момента я был им, но ты этого не оценила.
Лорейн лишь опустила взгляд и ничего не сказала.
Выйдя из борделя, капитан Хартголд надел шляпу, предусмотрительно оглянулся по сторонам и неторопливо пошел вдоль дороги, глядя куда-то в пустоту. Лицо его было задумчивым и серьезным. Плохие мысли вновь накатили на него сильной волной, но по какой-то странной причине он находил в этом нездоровое удовольствие. Злость лавой бурлила внутри и искала выход, и он готов был отдаться ей в полной мере.
Следуя животной жажде, он прошел в конец улицы, где было темно и безлюдно, оглянулся еще раз и постучал в дверь белокаменного дома. Ему открыла пожилая женщина, видимо, ожидавшая кого-то иного, но, как только она увидела его лицо, то вмиг ахнула и побледнела.
– Миранда Грин? – невозмутимо спросил капитан Хартголд.
Миранда попятилась, а Генри зашел вслед за ней, тихо закрыв за собою дверь.
Спустя некоторое время капитан Хартголд неторопливо вышел из дома. Его лицо было спокойным, будто ничего не случилось. Он остановился на пороге, рассматривая свои багровые руки в свете полной луны. Капли густой крови, как мед, медленно стекали с его ладоней, падая на порог. Генри рассматривал результат своих деяний не без удовольствия и никуда не торопился. Была в этом, по его мнению, некая ужасающая эстетика, которую он ни на что бы не променял. Он поднес руку к своим губам и, не задумываясь, облизнул пальцы, блаженно закрыв глаза.