– Ну вот и оставайся. Твой дом не в Баттауне, а здесь, рядом со мной. С человеком, который будет любить тебя и который позаботится о тебе.
Джоанна замкнулась в себе и не в силах была проронить больше ни слова. Его напор перешел все границы, но, будто почувствовав это, Генри вдруг смягчился:
– Я не хочу давить на тебя, Джоанна. Прошу лишь подумать над ответом. Но знай, если ты откажешь мне, ты разобьешь мое сердце. И я, хоть мне этого и не хочется, я отвезу тебя домой. Я сделаю так, как ты хочешь, и ты больше никогда меня не увидишь.
Джоанна подавленно молчала. Он был прав, не о таком муже она мечтала – и уж точно не о такой жизни. Капитан Хартголд казался ей старым, грубым и волосатым медведем, с огромными тяжелыми лапами и хриплым рыком, рвущимся из груди. Все его тело, лицо и руки были испещрены глубокими шрамами, будто на нем не осталось живого места. Он казался ей невероятно большим, сильным и пугающим и отчего-то все-таки чертовски привлекательным, хотя сама Джоанна никак не хотела себе в этом признаваться, потому что со своими габаритами во всех смыслах этого слова он никак не вписывался в ее девичьи нежные мечты.
При этом его взгляды и совершенно безнравственная философия, которая привела его к жизни, которую он ведет, совсем не увязывалась со взглядами юной девочки, которая просто хотела найти отца, а в итоге попала совершенно не в те руки. В руки, грязные по локоть в крови, руки разбойника и пирата.
Все было ясно без лишних слов – между ними не может быть ничего общего. Но она не могла ему этого сказать. Так же как и отказать.
Она неуклюже отстранилась от него и серьезно посмотрела ему в глаза:
– Хорошо. Я подумаю.
Оставив капитана Хартголда в приподнятом расположении духа, Джоанна выбежала на палубу. Она была так растеряна, что не знала, куда идти. Ей так хотелось поговорить с Карлом. Услышать от него хоть какие-нибудь слова утешения и поддержки, в которой она так нуждалась, но, по обыкновению, его опять не было рядом. Поднялся сильный прохладный ветер, и девочка обхватила себя руками, пытаясь согреться. Однако сейчас ее трясло не только от промозглого ветра.
Она обернулась по сторонам и, не найдя брата, спустилась в камбуз. Там-то она его и нашла.
– Что случилось, Джоанна? – подозрительно спросил он, когда увидел ее в расстроенных чувствах.
Это было неожиданно для нее, ведь Карл прежде никогда не замечал иных проблем, кроме своих. Джоанна бросилась в его объятия и расплакалась.
– Ты чего, дура? – спросил он, недоумевая.
– Надо было послушать меня раньше. Теперь уже слишком поздно, – вымолвила с трудом она.
– Да ты о чем говоришь-то?
Она подняла голову:
– Не кажется ли тебе, Карл, что мы стали заложниками этого судна? Заложниками Попутного Ветра, который несет нас прямиком к чертовой матери?
Карл замешкался и сперва не нашел, что ответить:
– Я-я-я не знаю. Почему ты так говоришь?
Джоанна предусмотрительно оглянулась и тихо вымолвила:
– Капитан сделал мне предложение.
– Какое предложение? – потупившись, бестолково спросил он.
– Руки и сердца, Карл! – разозлилась Джоанна. – Всего лишь руки и сердца. И что ж мне теперь делать? – встревоженно спросила она его.
– А ты не хочешь? – резонно спросил Карл.
Джоанна задумалась и отвела взгляд:
– Я… я не знаю. Но я знаю одно – я боюсь ему отказать.
Поднявшись на корму, Генри Хартголд по-хозяйски осмотрел всю палубу. Ветер крепчал, и это только лишь разжигало в нем огонь. Ему нравилась плохая погода и безумство моря, ведь когда природа бесновалась, бесновался и он сам.
Хорошее настроение внезапно омрачилось: он заметил знакомую фигуру на палубе по правому борту. Сначала ему вдруг показалось, что зрение его подводит, но когда матрос начал прихрамывать на одну ногу, капитан просто озверел. Он сию же минуту двинулся к нему и, подбежав, схватил его за ворот и хорошенько встряхнул:
– Какого дьявола ты делаешь здесь, Луи?
Молодой человек испуганно выпучил глаза:
– Прошу вас, капитан, не злитесь! Я просто пошел к вашему квартирмейстеру и записался к вам на службу!