– О-о-о вы так добры, – с трудом процедила она и, открыв коробку, извлекла из нее красивое голубое платье, которое, вероятнее всего, могут носить только дамы из высшего света. Девочка растерянно уселась на диван, сжимая в руках дорогое платье.
– В чём дело? Тебе не нравится? – испуганно спросил капитан.
– Нет, что вы! Мне очень нравится... Правда! – Джоанна подскочила с места и, подойдя к нему, утешила, неловко похлопав его по руке, и в тот же миг он как-то сразу обмяк и успокоился, будто дикий зверь, которого приручили лаской.
– Я никогда в жизни еще не носила ничего подобного. Это очень красивое платье. Спасибо, – окончательно убедила она его, и капитан даже приободрился:
– Ну, тогда скорее примеряй его. И всё остальное не забудь.
Джоанна покорно взяла подарки и печально скрылась за дверью своей каюты. Прошло не меньше часа, прежде чем она привела себя в порядок и полностью оделась. Никогда в жизни она не чувствовала себя так подавленно и так красиво одновременно. Никогда еще ее тело не ласкала такая дорогая шелковая ткань, и никогда еще на ее ногах так хорошо не сидели новые туфельки. Ко всему наряду прилагалась очаровательная шляпка, белоснежные перчатки с кружевами и даже веер. Закончив с нарядом, Джоанна села на кровать и тяжело вздохнула. Ничего не могло уже ее привести в чувства, и ничего не могло заставить ее искренне радоваться.
– Сердце мое, ты там, случаем, в панталонах не запуталась? А то я мог бы тебе помочь. Скромничать не стану, я разбираюсь в этом деле.
Джоанна подскочила как ошпаренная и закопошилась, поправляя подол платья:
– Нет, нет, я в полном порядке. Я выхожу! – запыхавшись, воскликнула она и тут же показалась из своей маленькой каморки.
Капитан был очень приятно удивлен, когда увидел ее. Он улыбнулся и тут же подошел к ней и обхватил ее плечи:
– Я не видел еще в мире женщин, которые могли бы сравниться с тобой, моя милая.
Впервые Джоанна почувствовала себя женщиной, не той вечно чумазой девчонкой с драными коленками, а настоящей женщиной, которая притягивает чужие взгляды и делает мужчин в округе излишне озабоченными ее присутствием. Даже капитан смотрел на нее уже как-то иначе, будто раньше не мог разглядеть в ней ту самую женщину, которую так долго искал. Сама не зная почему, Джоанна вдруг почувствовала какую-то особую силу, которая ранее таилась в ней и спала. Эта сила, как ей казалось, могла приручить даже таких грозных животных, как Генри Хартголд.
Однако же страх перед этим грозным существом никуда не растворился и не исчез. Джоанна в какой-то миг смутилась от его пристального взгляда и сдалась, опустив голову.
– Ну в чём дело, дорогая? Ты сегодня сама не своя. – Он приподнял ее лицо, пытаясь вывести ее на чистую воду.
– Я в порядке, – кротко ответила она.
– Ничего не в порядке, – напряженно перебил он. – Знаешь, что тебя развеселит? Как насчет прогулки? Думаю, свежий воздух и твердая земля вернет тебе прежний здоровый румянец, а то ты какая-то бледная.
Для прогулки капитан Хартголд оделся очень изысканно. Не зная его лично, можно было бы спутать его с настоящим джентльменом, если бы не его шрам на пол-лица, который выдавал в нём истинного искателя приключений и заядлого авантюриста. Его манеры и его походка вмиг преобразились, будто этот человек надел на себя чужую маску.
Во время прогулки Генри Хартголда тянуло вечно в самые людные места, которых Джоанна, напротив, сторонилась, но ничего сказать ему она не могла. Время от времени она нервно оглядывалась, ища спасения в проходящих мимо людях, но боялась подать сигнал о помощи. Ведь это могло привести к печальным последствиям, которых она совсем не желала для него. Всё, что она сейчас хотела, это вырваться из его рук и мчаться прочь, неважно куда, но мысли о брате не давали ей так поступить. В глубине души она еще надеялась, что Карл образумится и однажды будет готов пойти с ней, когда она попросит. Поэтому ей ничего не оставалось делать, как покорно следовать за капитаном Хартголдом и влезать во всякие авантюры, которые он или сама судьба уготовит ей.
На главной площади Генри приметил одного немолодого мужчину, но, судя по всему, богатого и, вероятнее всего, неженатого, который уж слишком жадно поглядывал на Джоанну. Капитан и сам хищно взглянул на нее и склонился к ней ближе: