Генри неспешно поднес лезвие к его горлу. Юноша ощутил всем телом приближающуюся смерть и начал жадно глотать воздух в последний раз. Суровый капитан оглянулся назад и поймал на себе взгляд Джоанны. Она была скована страхом, ее милое лицо было искажено ужасом, но вид ее не разжалобил его.
Генри Хартголд скользнул острием по лицу юноши и распорол ему щеку. Карл вскрикнул от боли.
– Пусть этот шрам навсегда заклеймит тебя трусом. И ты никогда не забудешь о своем позоре.
Капитан нашел в толпе пиратов одного соратника, который в последнем бою потерял руку:
– Эй, Гейл! Ты храбро сражался и еще получишь за это награду. А пока я могу тебя порадовать собственным рабом. Так что теперь у тебя три руки, приятель. Делай с ним что хочешь. Можешь заковать мальчишку в цепи или продать. Он твой. – Капитан схватил Карла за шиворот и толкнул в сторону покалеченного матроса. Мальчишка упал к ногам своего хозяина и растерянно обернулся.
– Что уставился? – удивленно спросил капитан. – Ты же говорил, что согласен на что угодно. Не хочешь поблагодарить меня?
– Спасибо, – выдавил Карл, подавив в себе гордость и опустил голову.
Капитан Хартголд обернулся вновь к Джоанне:
– Ну а что насчет тебя, моя дорогая?
Девочка сглотнула ком в горле и отшатнулась, не желая участвовать в его жестоких играх.
– Господа, приведите сюда оставшихся пленников.
Его приказ тут же был исполнен, и уже через мгновение четверо оставшихся в живых стояли перед ним на коленях. Генри, подойдя к одному из них, отпил последние глотки из бутылки и, обернувшись, многозначительно взглянул на Джоанну. Затем поставил пустую бутылку на голову пленнику и, подойдя к девочке, потребовал у своих людей заряженный пистолет. Сию же минуту ему преподнесли его, и капитан с гордостью и почетом вручил его Джоанне.
– Стреляй, милая. Только в этот раз будь осторожней. Ты можешь ненароком убить безоружного человека.
Джоанна нервно затрясла головой и попыталась вернуть пистолет, но капитан лишь похлопал ее по плечу и велел стрелять в цель и добавил, что если она не выполнит его требование, то будет стрелять он сам, а так как из него стрелок никудышный, он может и промахнуться ненароком. И кто знает, пролетит ли пуля мимо или угодит пленнику прямо в лоб.
Джоанна вновь расплакалась, от этого у нее еще сильнее затряслись руки. Генри взял их в свои и выпрямил вперед, помогая сделать ей первый выстрел, но она не решалась играть по его правилам и вдруг опустила пистолет.
– Стреляй! – вскрикнул капитан. – Стреляй, Джоанна! Это так же просто как ты стреляла только что. Стреляй, иначе я его убью!
Девочка вновь, всхлипывая, подняла пистолет и направила его в сторону своей цели. Сердце ее похолодело, и она взвела курок. Стараясь целиться выше, чем нужно Джоанна, нажала на спусковой крючок. Но, к всеобщему удивлению пистолет не выстрелил, а лишь издал какой-то нелепый щелчок, и тогда капитан выхватил пистолет из ее рук и, внимательно взглянув на него, внезапно добавил:
– Осечка! Пробуй еще! И учти, если ты намеренно промахнешься, я убью его. И его кровь всё равно будет на твоих руках. Так что придется постараться, дорогуша.
В глазах Джоанны потемнело, и голова ее закружилась. Она вновь замотала головой, молчаливо умоляя его смилостивиться над ней, но в тот же миг капитан выхватил пистолет из ее рук и, прищурив один глаз, не задумываясь, выстрелил. Пуля попала в голову пленника, и тот упал замертво, бутылка грохнулась на пол и разбилась.
– Я же говорил, что я не самый лучший стрелок? Говорил?!
Джоанна не в силах была уже стоять на ногах. Она неловко пошатнулась и грохнулась на пол.
Капитан же холодно взглянул на нее сверху вниз и равнодушно добавил:
– Томас, приведи ее в чувства и запри в трюме. Не кормить и не поить до моего распоряжения.
Джоанна очнулась в кромешной темноте. Послышался шорох в углу. Сердце внезапно заколотилось от страха, и это дало ей понять, что она еще жива. Она не понимала, сколько времени находится в заточении, но голод уже мучил ее, и она изнывала от жажды в душном трюме, кишащем крысами. За всё время она засыпала два раза и каждый раз просыпалась в ужасе, понимая, что это не сон.