Иногда она плакала навзрыд, но никому не было до нее дела и никто ее не слышал. Ее окружала лишь всепоглощающая темнота, которая только порождала всё больше страшных фантазий.
Однажды к ней в тайне прокрался Эрик. Он долго извинялся за то, что не мог урвать возможность сделать это раньше. Он напоил Джоанну водой и отдал ей свой дневной паек. Сколько ни говорил он и ни извинялся перед ней, девочка оставалась молчалива, и от этого у юного Эрика щемило в груди. Он не знал, как ей помочь, и у него попросту опускались руки.
Джоанна опять осталась одна, и когда она в очередной раз проснулась от забытья, то услышала громкие шаги и звон ключа в замочной скважине:
– Поднимайся, – скомандовал Томас Рэнни. – Кончилось твое заточение. Капитан, вроде, остыл. Только смотри не зли его опять, у него очень хрупкая душевная организация. Можешь полететь за борт в любой момент.
Выйдя на палубу, Джоанна зажмурилась от полуденного солнца. Томас Рэнни провел ее по залитой светом палубе и, открыв дверь, грубо втолкнул ее в капитанскую каюту.
Генри Хартголд вальяжно сидел за столом и потягивал бокал вина, а перед ним был богато накрыт стол. Джоанна встала в дверях, не решаясь сдвинуться с места.
– Входи, входи дитя мое, – ласково заговорил капитан, поманив ее рукой и приглашая присоединиться к нему.
Он был в на редкость хорошем расположении духа, но Джоанне от этого не становилось спокойнее. Она неуверенно подошла к столу и села напротив капитана. Вкусный запах горячего обеда ударил в нос, и у Джанны возникло острое желание наброситься на еду, но страх не позволял ей это сделать. Она только опустила глаза, чтобы не смущать себя, и покорно ждала, когда он заговорит.
– Ты хорошо отдохнула? – поинтересовался он. – Только тишина и покой может привести человека в чувства. Но я бы не сказал, что ты выглядишь посвежевшей. Я надеюсь, ты успела хорошо подумать и теперь не совершишь ошибок.
Джоанна еще сильнее вжала голову в плечи и зажмурилась, опустив голову. Пытка голодом была невыносима.
– Поешь, моя дорогая. Не надо сдерживать себя, – сжалился Генри Хартголд.
Девочка набросилась на обед и с большим аппетитом уплела всё за считанные минуты, в то время как капитан изучающе и довольно серьезно смотрел на нее. Когда она закончила, он наполнил ее бокал красным вином и наконец заговорил:
– Ты же знаешь, Джоанна, что мне от тебя нужно, верно? Так что давай не будем больше ходить вокруг да около.
Девочка подняла на него растерянный взгляд, и предательский стыдливый румянец залил ее щеки.
– Нет, милая, – тяжело вздохнул капитан, угадав ее мысли и покачал головой. – Не ты мне нужна. Хотя я был бы рад, если бы ты ответила мне взаимностью, но теперь уже слишком поздно. Теперь мне от тебя нужно только одно, и церемонится я с тобой больше не буду. – Он приподнялся над ней, облокотившись о стол, и склонился. – Я хочу знать, где золото.
Джоанну обдало жаром, она непонимающе вытаращила глаза на него, но так и не ответила ему ни слова.
– Ну что ты молчишь? – настороженно поинтересовался он. – Сейчас не время объявлять мне бойкот. Я надеялся, что ты поняла это, сидя за решеткой. Если нет, то у меня есть много способов, которые развяжут тебе язык. Ты же не хочешь меня опять разозлить, правда?
Девочка в ужасе замотала головой, и глаза ее наполнились слезами.
– Говори, проклятая ты девчонка!!! – закричал капитан Хартголд и ударил кулаком по столу так сильно, что посуда громко звякнула, а Джоанна в свою очередь вздрогнула и расплакалась, закрыв лицо руками.
Он грубо схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул:
– Ты мне тут сцены не устраивай! Меня этим не проймешь! Говори немедленно, где чертово золото?!
Его крики приводили Джоанну в еще большее оцепенение, и слезы уже было не остановить. Капитан сперва еще пуще разозлился, но потом задумался на мгновение и, обхватив ее лицо обеими руками, настойчиво осмотрел. Испуганный взгляд девочки показался ему каким-то нетипичным. Приоткрытые влажные губы тряслись от рыданий, а покрасневшие глаза выдавали всё ее смятение и ужас. А еще он поймал в ее взгляде нечто, что могло именоваться безумием, и это его охладило. Он вдруг отпустил ее и отстранился.