В голове у капитана Хартголда сейчас роились мысли, он отчаянно пытался вспомнить, когда слышал ее голос в последний раз, но никак не мог припомнить. И теперь ему стало окончательно ясно, что Джоанна была не в порядке, и здесь требовалось вмешательство доктора.
Когда в каюту пришел доктор Фаулер, он со знанием дела усадил Джоанну на скамью около окна и внимательно осмотрел ее при свете дня.
– О, ну, тут все ясно… – вздохнув, сказал он и, поправив очки на переносице, посмотрел на капитана. – Вы ее часом не пугали ничем?
Вопрос этот заставил капитана Хартголда задуматься:
– Вроде нет… – поторопился он с ответом.
– Ну, так это или нет, сэр, но у девушки глубокое потрясение.
Капитан озадачился этим выводом:
– Ну и что? А молчит она почему?
– Я же говорю вам, – вкрадчиво ответил доктор, – потрясение. Она в шоке.
– Ладно… – торопливо согласился Генри Хартголдд. – Как долго это продлится? – нетерпеливо спросил он, переминаясь с ноги на ногу и скрестив руки на груди.
– Я не могу знать, сэр.
– Как это не можешь? Ты же доктор! – вспылил капитан.
– Это так быстро не лечиться. Должно пройти время.
– Время? Сколько времени тебе потребуется? Пару дней, неделя?
Доктор Фаулер тяжело вздохнул:
– Я бы сказал, вы мыслите слишком мелко. Берите чуть выше, капитан. Может пройти месяц-два, а может, и целый год. Как знать… Тут всё в ваших руках.
– В моих? – недоуменно переспросил Генри Хартголд.
– Именно. Обеспечьте ей хороший сон, регулярное питание, теплоту, заботу и, может, ее разум вернется. Никаких стрессов, никаких переживаний – только тишина и покой.
У капитана Хартголда от возмущения брови поползли на лоб:
– Тишина и покой?! Доктор, вы в своем уме?!
Группа в контакте https://vk.com/sharandula
Официальный сайт sharandula.com
19 Болезненный дурман
– Знаешь, что, Генри… – послышался заговорщический голос Томаса Рэнни за дверью, и Джоанна в тот же миг поднялась с кровати и припала глазом к замочной скважине, чтобы не упустить детали. – В команде ходит дурное настроение, и оно меня очень тревожит, – зашептал первый помощник, отчего Джоанне пришлось тут же прижать ухо к двери. – Скажи мне, Генри, может, ты и вправду что-то скрываешь от своих людей? Особенно от меня… от человека, который был предан тебе так много лет. Я хочу знать правду, потому что я – твои уши и твои глаза на этом корабле, и ты не можешь меня обманывать. Это будет совсем нечестно.
Послышался резкий скрежет кресла, и капитан сию же секунду вскочил с места и решительно подошел к Томасу, громыхая каблуками.
– Говори, что ты слышал? – нервно поинтересовался он.
Томас заговорил еще тише:
– Ходят слухи, что вы с Билли поделили деньги не по чести, а устроили дележку между собой, минуя команду. И я тоже хочу свою долю, – заключил первый помощник.
– Ну надо же, какая проницательность, Томас, – иронично ответил капитан, прищурившись. – Но к сожалению, мы делим шкуру неубитого медведя.
– А в чём проблема его убить? – прямо спросил Томас немного громче.
– Тихо ты! Что ты говоришь такое?! – одернул его капитан Хартголд, прикрыв ему рот ладонью. – Нам не нужно никого убивать, побойся бога. Или кого ты там боишься? Вся проблема в ней… – И он кивнул в сторону двери, за которой томилась Джоанна. – Она знает, где золото, но молчит. Ей это, конечно, на руку, но мне это не приносит никакого удовольствия. И я не знаю, как выбить из нее признание, ведь она ни сказать, ни написать даже ничего не может. Доктор говорит, что нужно время, чтобы она пришла в себя.
– Доктор в доле? – поинтересовался Томас.
– Нет, он не знает. Я хочу, чтобы ты информировал меня обо всём. Нельзя допустить бунт. Только не сейчас… Сейчас мне нужен покой.
– От старой команды на борту пятнадцать человек, включая нас, остальных это не касается. И потом, их меньшинство, они ничего не смогут сделать.
– Присматривай за ними, – тихо велел капитан Хартголд своему помощнику и, отстранившись от него, снова сел за свой стол.