Как только за дверью послышалось движение и Томас ушел, Джоанна тут же отшатнулась от замочной скважины и быстро села на кровать. Как оказалось, над ней кружил уже не один стервятник, а целая стая. Мысли эти заставили ее сжаться в комок и забиться в угол.
Через некоторое время в капитанской каюте опять послышались разговоры: пришел Эрик с обедом, но капитан быстро прогнал его прочь и поспешил к Джоанне. Зайдя к ней в каюту, он поставил поднос на тумбу рядом с кроватью и заискивающе взглянул на девочку.
– Ты должна поесть, – спокойно сказал он. – Я не хочу, чтобы ты совсем зачахла и умерла с голоду.
Джоанна сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в пустоту, не замечая ничего вокруг. В ее больших глазах затаилась глубокая печаль, и ничто не могло ее взбодрить и оживить.
– Джоанна, – позвал Генри ее снова. – Ты меня слышишь?
Она очнулась от забытья и, прижавшись к стене, закрыла уши, не желая его слушать и тем более не желая ничего есть. Капитан разозлился:
– Ты будешь есть, поняла?! – вспылил он, отчего она тут же зажмурилась и затряслась.
Это отрезвило Генри. Он тотчас остыл и устало сел на койку рядом с ней.
– Я не знаю, не знаю, что делать с тобой… Ты пойми, мне совсем не нравится держать тебя здесь, и я бы с радостью отпустил тебя. Но это золото… Мне нужно мое золото. Понимаешь? Я слишком долго шел к этому, и я слишком многим пожертвовал, чтобы вот так просто отказаться от всего. Как только я получу что мне причитается, я отпущу тебя. Обещаю. Поэтому в твоих же интересах прийти в себя побыстрее. Так что ты уж постарайся, милочка. Хорошо? – Он прикоснулся к ее плечу, и она вздрогнула и отодвинулась от него. – Я знаю, что тебе поможет расслабиться.
Капитан быстро вышел и загремел ящиками стола в своей каюте, а вернулся уже с загадочным пузырьком и маленькой ложечкой.
– Не бойся. Это всего лишь лекарство, которое поможет тебе расслабиться и уснуть. Давай-ка попробуем. – Он торопливо открыл пузырек и, вылив немного настойки в ложечку, протянул ее Джоанне, но она лишь сжала губы и нахмурилась, не желая ничего принимать.
– Ну же, милая, сделай мне одолжение. Тебе станет легче, я тебе обещаю.
Джоанна долго не решалась пить что бы то ни было, но в конце концов поддалась на его уговоры и выпила горькую настойку. Вкус ее был настолько гадкий и омерзительный, что ее чуть не вырвало. Однако, подавив в себе неприятные симптомы, она с облегчением вздохнула и вытерла губы, корчась от тошноты.
Генри сидел напротив нее и наблюдал за тем, как медленно, но верно Джоанна погружалась в сладостную дремоту. Со временем тело ее полностью расслабилось, как и милое личико, которое долгое время пребывало в ужасе и страхе. Глаза, давно не видящие сна, становились томными и ласковыми, а веки – тяжелыми.
Прошло еще некоторое время – и Джоанна так размякла, что растворилась во сне, как никогда в своей жизни. Она безвольно раскинула руки на подушке, и ворот рубашки ее так задрался, что случайно оголил немного больше, чем следовало бы, и это, конечно, привлекло внимание капитана Хартголда. Сперва он смутился как мальчишка и отвел взгляд, гоня дурные мысли прочь. Но как человек искушенный в этом плане, он не мог отказать себе в удовольствии и посмотрел на спящую Джоанну вновь.
Ее нежное лицо и еще совсем юное невинное тело просто-таки призывали его совершить самовольный акт любви. Сейчас она была полностью в его власти, и она бы точно была не против, она даже и не узнала бы о случившемся. Эта похабная мысль позабавила его, но в то же время заставила устыдиться. Не будь она так юна, всё было было гораздо проще. Поэтому капитан поправил ей ворот рубашки и сел на кровати, устало подперев голову, и тяжело вздохнул.
Недолго думая, он вспомнил о том, что чудодейственная настойка подавляет все страсти, включая и страсть любовную. Капитан тут же открыл пузырек и, отпив немного, вскоре погрузился в глубокую задумчивость и грёзы.
– Джо-а-а-анна-а-а-а! Джоанна, где же ты, черт бы тебя побрал?! – послышался громкий свирепый голос капитана Хартголда на пустой палубе.