Острым ножом что-то вонзилось в грудь Джоанны. Ноги ее ослабли от этой боли, и она пошатнулась. Голова закружилась, а в глазах проступили слезы. Она не поверила ему. Карл не убежал, он не оставил бы ее. Они убили его! Они убили Карла! Ей хотелось закричать. Ей хотелось броситься на проклятого капитана и выцарапать ему глаза, которые лицемерно смотрели на нее с сочувствием.
– Джоанна… – мягко заговорил он снова, пытаясь утешить ее, но девочка отшатнулась от него, и тогда он взял ее за локоть и, спустившись с ней по лестнице, завел ее в каюту. В какой-то момент нервы переполнили чашу терпения, и Джоанна зарыдала от горя утраты. В ней сейчас было столько ненависти и злобы, что силы переполняли ее, и ей хотелось взорваться.
Она оттолкнула его со всей силой, что была у нее сейчас в кулаках, а когда капитан попытался унять ее, она укусила его за руку, да так сильно, что у него проступила кровь, и он зашипел от боли. Но Джоанне и этого было мало. Она не понимала, откуда в ней столько силы и агрессии, она была в ярости и крушила всё вокруг до тех пор, пока Генри не скрутил ее, зажав ей руки в крепких объятьях.
– Сейчас ты успокоишься и пойдешь в свою каюту. Поняла? – сквозь зубы прорычал он ей на ухо. – Не надо было давать тебе чертов опиум. Ты сходишь с ума... Отоспись.
Она тяжело дышала, задыхаясь в его руках, но в конце концов поникла и расплакалась. Он втолкнул ее в маленькую каюту и запер ее на ключ.
– Это временные жизненные трудности, милая. Ты много раз справлялась до этого. Справишься и с этим. Надо только перетерпеть.
Джоанна упала лицом в подушку и разрыдалась во всю силу. Она дала себе волю и плакала до тех пор, пока у нее совсем не осталось сил. В конце концов она так устала, что попросту заснула. А проснулась вечером от громкого разговора за дверью и тут же поспешно поднялась.
Люди, находившиеся в капитанской каюте, общались на повышенных тонах, и по разговору было ясно, что ничем хорошим это не закончится.
– Вы на кого, сучьи дети, пасти свои разеваете?! – в гневе зарычал капитан Хартголд, вставая из-за стола. – Вы совсем страха лишись, черти?!
Девочка подскочила с кровати и пристально взглянула в замочную скважину. Трое пиратов, среди которых затесался и доктор Фаулер, что-то требовали от своего капитана, и при них, что немаловажно, имелось даже оружие.
– Ты нас за дураков-то не держи! – возмутился один из пиратов и ударил кулаками по столу. – Мы тоже проливали кровь за это золото, и не тебе одному им владеть! Так что давай девчонку сюда. Нам надо с ней потолковать.
– Она не сможет с вами говорить, даже если очень сильно захочет, – гневно прорычал капитан Хартголд. – Доктор подтвердит. Нам нечего делить. Правда, доктор Фаулер?
Три пары глаз в тот же момент обратились к доктору, из-за чего он даже немного растерялся, и на его лбу выступила испарина.
– К сожалению, это так, но лишь временно…
– Зачем ты тогда, идиот, притащил нас сюда? – вспылил один беззубый верзила с пистолетом в руке.
У капитана Хартголда брови поползли на лоб от возмущения.
– Ах ты псина шелудивая! Значит, слухи не врут! – вспылил опять капитан и дернулся в его сторону. – Я так и знал, нельзя было доверять твоей наглой бессовестной роже!
Верзила с тесаком резко обернулся назад и опять пригрозил капитану, заставляя попридержать пыл:
– Стой на месте, капитан! Давай ключ, сейчас мы и проверим, кто из вас тут лжец.
Генри внезапно успокоился, пожалуй, даже слишком быстро, что было ему совсем не свойственно.
– Сейчас... Позвольте мне только взять ключи. – Он медленно отошел к своему столу и так же неторопливо начал копаться у себя в ящике. Один из бунтарей держал его на прицеле, другой был вооружен тесаком. Доктор стоял в стороне, не представляя особой угрозы.
Под столешницей у Генри Хартголда хранились заряженный пистолет и нож. Он закрепил их еще тогда, когда его выбрали капитаном, и не надеялся, что ему придется их использовать.
Он извлек ключи из ящика и оглядел своих врагов. Самый опасный сейчас был тот, что стоял левее, держа в руках пистолет. С него надо было начинать.
Когда Генри Хартголд посмотрел в лица предателям, он как-то смущенно улыбнулся, будто рассчитывая на их милосердие, и бросил ключи тому, что держал его на прицеле.