Пират растерялся и на миг, схватив ключи, стал беззащитен. Этого несчастного мгновения хватило, чтобы вынуть из-под столешницы пистолет и выстрелить в предателя. Дальше всё происходило еще быстрее. Генри сию же минуту извлек нож и с той же холодной расчетливостью и даже грацией метнул его в другого заговорщика. Пират застыл с ножом в горле и упал на колени, хрипя и изрыгая кровь изо рта. Мука и боль отразилась в его покрасневших глазах, и он упал замертво. Остался доктор.
– Ты! – вскрикнул гневно капитан Хартголд. Он двинулся к своему врагу быстро и стремительно, разбив ему нос и очки одним ударом. Доктор упал на пол и беспомощно закрыл лицо руками.
– На что ты надеялся, мерзавец?! – закричал Генри. – Не разевай рот на мое добро! Оно тебе не по зубам!
Потасовка, разыгравшаяся в капитанской каюте, привлекла чужое внимание. За дверью послышался топот, и вскоре в каюту вбежал Томас Рэнни с дюжиной крепких ребят.
– Что тут случилось?! – вскрикнул громким басом Томас, увидев два трупа на полу и свалившегося на колени доктора с разбитым лицом.
– Бунт на корабле, Томас! Ты всё просрал! – неистово закричал Генри Хартголд.
Джоанна в очередной раз вздрогнула от шума, который поднял капитан, но глаз не отвела, всё так же пристально наблюдая через замочную скважину. Он ругался, проклиная всё, на чём свет стоит, не жалея ни ушей Джоанны, ни собственного здоровья, и уж тем более – своих людей, которые подвели его.
Когда из каюты вынесли трупы и выволокли доктора, наконец-то воцарилась тишина. Капитан Хартголд стоял, тяжело дыша. Он осмотрел свои окровавленные руки, оглядел каюту: лужи крови, которые размазались по полу, разбитые очки, парик, который слетел с доктора при первом же ударе – всё это странным образом его утешало, и дыхание его стало размеренным и спокойным, как и прежде. Он оглянулся на дверь, за которой всхлипнула Джоанна, и на его лице отразились сочувствие и доброта.
– Всё хорошо, девочка. Всё-ё-ё хорошо. Ты лучше не думай об этом. Тебе лучше бы отдохнуть, – спокойно сказал он ей в утешение и ушел следом за своими людьми.
На тихое море опустился сумрак, тяжелые облака окрасились в красный цвет, и заискрилась золотая дорожка, уходящая к горизонту. Черный силуэт, висевший на рее, подергивал ногами и раскачивался в такт с волнами. Слышен был только скрип натянутой веревки и шум синего моря.
Поздно ночью, когда капитан Хартголд вернулся со своего поста в каюту, он налил себе рому и устало опустился в кресло. Когда он расчистил стол от хлама, его взгляд остановился на карте. Глупая рожица в овальных очках с острыми зубами и с ножом в руке смешно угрожала ему с листа бумаги, и это заставило капитана улыбнуться.
Буду рада вашему отклику!
Группа в контакте https://vk.com/sharandula
Официальный сайт https://www.sharandula.com/
21 Птичка запела
Проснувшись, Джоанна с удивлением поняла, что ее дверь больше не заперта, а даже напротив – она была приоткрыта и загадочно поскрипывала. Девочка поднялась с кровати и осторожно выглянула наружу. Вчерашние события напугали ее, и теперь она была заведомо осмотрительна. Прежде чем выйти, она украдкой взглянула в сторону стола и увидела за ним капитана Хартголда. Он тут же отвлекся от своих дел и отложил перо.
– Как спалось? – вдруг бодро поинтересовался он, что ввело Джоанну в ступор, и она неловко помешкалась. – Ну что ты встала в дверях? Проходи, позавтракай со мной. Ночка у нас выдалась трудная, но нам ведь и не привыкать, верно? – с улыбкой добавил он.
Джоанна нервно сглотнула и, подойдя к столу, села напротив капитана, неловко потирая плечи. Она мельком взглянула ему в глаза, но взгляд ее опустился ниже и остановился. Костяшки его правой руки были стесаны и порезаны от вчерашней драки, а на левой руке остался след от ее укуса, и девочка смущенно поджала губу и прикусила ее.
– Должен признать, Джоанна, ты вернула мое доверие к тебе. Не имея возможности говорить, ты всё-таки нашла способ, как предупредить меня об опасности. И я это оценил. Но я хочу, чтобы и ты оценила мою доброту. Теперь честь не позволяет мне держать тебя под замком, я больше не буду запирать тебя. Но! – На этом слове он сделал большой акцент и поднял свой обрубленный указательный палец вверх. – Это не освобождает тебя от долга. Ты поняла?