Девочка кивнула и опустила голову. В этот момент в каюту зашел Эрик с подносом и начал накрывать на стол.
– И знаешь, что еще, милая. Я подумал, а чего бы тебе не заняться делом. Труд заставит тебя взбодриться и отвлечься от мрачных мыслей. Да вот, например, помогла бы Эрику в камбузе. Я думаю, он будет не против. Правда, парень? – спросил он своего брата.
Юноша сперва растерялся от неожиданности и тут же закивал.
– Ну вот! И все при деле. Глядишь, и поправишься скорее.
Эрик обрадовался в душе, и его глаза засияли, хоть внешне он и не подавал виду. Налив чаю обоим, юноша на радостях удалился.
Капитан Хартголд долго и молчаливо изучал Джоанну. Она была просто разбита после вчерашних происшествий. Волосы ее были растрепаны, лицо – отекшим а глаза – красными, губы ее подрагивали, и казалось, что она вот-вот расплачется.
– Джоанна… – мягко заговорил Генри. – Я не тронул твоего брата, душа моя, если ты думаешь об этом. Он действительно оставил тебя. Я не лгу тебе. – Он умолк на мгновение и склонился к ней ближе. – Ты мне веришь?
Она нахмурилась и, сжав зубы, отрицательно покачала головой.
Капитан облокотился о спинку своего кресла и вздохнул от досады.
– Ну что ж… это и неудивительно.
* * *
Шел день за днем. Прав был Генри Хартголд: труд и смена обстановки пошли Джоанне только на пользу. И потом, она стала реже видеться с самим капитаном, и чаще всего ее окружали совершенно безобидные Эрик и Мартин.
С молодым коком у них сразу всё заладилось. Он был очень трудолюбив и никогда не отлынивал от работы, а что важнее всего, не перегружал Джоанну лишними задачами. Всё неловкое молчание, которое повисало в воздухе в ее присутствии, Эрик старался заполнить рассказами о пиратской жизни. Много было занимательных историй и даже смешных, но по сути, всё это было на фоне реальной жестокости, которая его окружала, а он то ли не замечал этого, то ли делал вид, что не замечает. Рассказы его иногда вводили Джоанну в глубокую тоску, а иногда вызывали горькую улыбку. А однажды, когда его истории закончились, он вдруг заговорил о том, что так долго держал в себе.
– Я так хотел бы тебе помочь, Джоанна, – вдруг сказал он, оторвавшись от своих дел.
Впервые за долгое время девочка начала слушать его внимательно. Она бросила мыть посуду и посмотрела ему в глаза.
– Скажи ты ему, где чертово золото, прошу тебя. Он ведь тебя не отпустит, ни за что... Я его знаю... Он такие дела творил, что тебе и не снилось. Прошу, не пытайся с ним бороться. Не пытайся его обмануть. Ты только навредишь себе. – Он взял ее руки в свои и в порыве чувств взволнованно поцеловал их. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Джоанна отстранилась от него. Не такой поддержки она ждала. Его слова никак ее не ободрили, а наоборот, только сильнее напугали. Эрик почувствовал ее холод и смутился. Чувство горечи, которое накатило на него в этот миг, вынудило его сдаться, и, стыдясь самого себя, он вдруг убежал, хлопнув дверью.
Не думала Джоанна, что всё так обернется. Что их дружба и, казалось бы, его добрые намерения приведут к такому повороту. Ведь его уговоры звучали как угроза, и даже невольно казалось, что всё это было сделано по указке капитана.
Гнев закипел в груди, и Джоанна в сердцах смела посуду со стола. Оловянные тарелки громко загремели, ударяясь о пол. Звон, стоящий в ушах, будоражил и разжигал ее злость. Она скинула со стола еще одну тарелку, еще одну кастрюлю, пока что-то сильно не резануло ее палец, и девочка испуганно отдернула руку и чертыхнулась.
Слово, вылетевшее из уст, заставило ее замереть. Она беспокойно оглянулась по сторонам, сердце взволнованно забилось, а на лбу проступила испарина. Не приведи господь хоть кому-то услышать ее голос.
Джоанна осунулась и совсем поникла. Медленно опустившись на пол и облокотившись о стол, она уставилась на свой кровоточащий палец. Всю ее трясло от напряжения, в ней будто что-то сломалось. Она не могла даже пошевелиться и просто беспомощно смотрела на капающую кровь.