Услышав шаги, девочка встревожилась, а через мгновение дверь отворилась, и на пороге появился капитан Хартголд с бутылкой рома в руке и явно сильно захмелевший.
– Знаешь, что, Джоанна! – с порога сказал он ей, даже не обратив внимание на то, что застал ее в большом беспорядке и в расстроенных чувствах. – Я подумал, может, ты составишь мне компанию сегодня вечером? Пить в одну глотку безумно скучно и бессмысленно. Мне нужен собеседник… ну, или хотя бы молчаливый слушатель. – Капитан Хартголд вдруг замер и прищурился, изучая обстановку. – А... у тебя тут что-то стряслось? – Сию же минуту он подошел к ней и присел на корточки совсем близко и, увидев ее окровавленный палец, вмиг расстроился и запричитал. – Ох, детка... Ну как же так? Как же ты теперь будешь мыть посуду?
Джоанна лишь пожала плечами.
– Вот и я не знаю, моя милая, – сочувственно заключил Генри, покачав головой, и отпил из своей бутылки еще рому. – Дай-ка сюда свой пальчик. – Он обхватил руку Джоанны и не задумываясь взял ее пораненный палец в рот. Глаза девочки округлились, она натянулась как струна и смущенно отстранилась от него, упершись в стол. Эта неловкая молчаливая пауза напрягла только ее одну. Ей это показалось настолько ненормальным, пугающим и интимным, что она вмиг покраснела, и на лице застыло выражение недоумения и полнейшей растерянности. Этот ужасно волнующий момент показался ей вечностью.
– Ну вот, кровь больше не течет, – тихо сказал он и, подняв Джоанну на ноги, усадил прямо на стол перед собой. Капитан осмотрел пол, по которому были разбросаны тарелки, и вдруг взялся их собирать. – Ты знаешь, Джоанна, я тут подумал… мы всё-таки мало общаемся. И я скучаю по тому времени, когда вечерами мы подолгу сидели в моей каюте и занимались всякой ерундой… Я бы хотел заниматься с тобой ерундой чаще.
Джоанна насторожилась и съежилась, а Генри поставил тарелки на стол и, перекинув полотенце через плечо, принялся их мыть.
– Ты, конечно, не самый интересный собеседник сейчас, но я с теплом вспоминаю те времена, когда ты была посговорчивее и посмелее. А сейчас твое молчание меня даже раздражает… – Он бросил тарелку и, вытерев руки, посмотрел на нее. – И если честно... мне кажется, что ты притворяешься.
Всё похолодело внутри, Джоанна в ужасе распахнула глаза, и ее губы предательски задрожали. Генри заметил ее реакцию, и это его заинтересовало. Он подошел к ней ближе, да так близко, что у нее не было уже возможности спрыгнуть со стола. На его лице вдруг появилась нехорошая улыбка:
– Как ты думаешь, может, я тебя немного попытаю? А?
Джоанна в панике дернулась и попыталась отодвинуться, но он настойчиво обхватил ее плечи и притянул ее к себе.
– У-у-у-у, что это за взгляд такой? – хмуро спросил капитан. – Ты недовольна? Не пойму. Может, скажешь мне это словами? Ты всегда можешь сказать мне «нет», и я остановлюсь.
Джоанна, чувствуя свою беспомощность, сжала зубы и зажмурилась. Ей хотелось закричать, но она не могла. Потому что давно пообещала себе: что бы ни случилось, не сметь открывать свой рот. Молчать до конца, только молчание может ее спасти. Только оно позволило ей протянуть так долго, и она не собирается нарушать своих обещаний, что бы ни случилось.
Генри прикоснулся к ее волосам и залюбовался ими на мгновение, перебирая кудрявую прядь.
– Мне нравятся твои волосы, Джоанна. Они похожи на золото... – Он печально вздохнул и прижал прядь к своим губам. – А золото я люблю.
Девочка скривилась от неприязни и опустила голову, сжавшись в комок под его давлением. В этот момент кто-то спасительно для нее открыл дверь.
– А ну пусти ее! – раздался громкий голос Эрика. Капитан остановился и, недоумевая, обернулся назад. Его удивление очень быстро превратилось в возмущение, а затем и в гнев.
– Ты, щенок, мать твою, на кого голос поднимаешь? – гневно возмутился капитан Хартголд, выпучив глаза.
Эрик вдруг оробел на мгновение. Его напугала реакция брата, но, собравшись с силами, он всё же не отступил в этом бою:
– Я сказал, убрал свои грязные руки от нее!
Генри внезапно остолбенел от его нахальства, а гнев на его лице снова сменился на недоумение и даже в какой-то степени восхищение. Он смерил брата взглядом и обернулся к Джоанне, небрежно указав на него большим пальцем: