– Ты это слышала? По-моему, наш мальчик стал мужчиной! Ты посмотри на него! Каков боец! – гордо воскликнул капитан и двинулся к нему навстречу. – С чего это вдруг, Эрик? А ну-ка иди сюда! – Он грубо схватил брата за шиворот и выволок его наружу. Юноша сперва воспротивился, но все его попытки были тщетны.
Джоанна спрыгнула со стола и двинулась за ними, но капитан остановил ее и приказал не высовываться, захлопнув дверь перед ее носом. Девочка замерла на пороге и недоуменно проморгалась, затем, будто пробудившись, быстро защелкнула дверь на засов и беспомощно опустилась на пол у двери.
* * *
Хмурым утром следующего дня капитан Хартголд проснулся в тяжелом похмелье и захрипел как старик, потирая больную голову. Он оперся о стол и, дотянувшись до кружки, огорченно осознал, что она пуста. Раздосадованный этой неприятностью, он печально сглотнул и поковылял к выходу.
Небо было серым, таким же, как настроение капитана, в котором не было ни намека на лучи света. Подняв усталые глаза и прокашлявшись, он обнаружил несколько человек, которые столпились у камбуза во главе с Томасом Рэнни.
– Ну, когда же мы жрать-то будем, а? – страдальчески проревел Генри Хартголд.
Томас Рэнни выступил вперед:
– Доброе утро, капитан!
– Не такое оно и доброе, – проворчал в ответ Генри и подошел ближе. – В чём тут дело?
– Это всё девчонка, – бодро ответил Томас.
Генри нахмурился в ожидании пояснения.
– Она объявила голодовку.
– Ну и бог с ней, пусть голодает, – безразлично сказал капитан.
– Тут дело в том, что голодовку она объявила нам. Заперлась в камбузе. Я уже и уговаривал ее, а она уперлась – и ни в какую.
Слова, сказанные Томасом, заставили Генри взбодриться.
– Подожди, она, что, заговорила? – встревожился он.
– Вовсе нет, это я образно выразился.
Капитан злобно впился глазами в первого помощника, но получилось не очень устрашающе, поскольку Томас Рэнни возвышался над ним, как скала, на полголовы.
– Тут надо лаской, – недобро прорычал Генри своему другу, хищнически прищурив глаза.
Капитан подошел к двери и тихо постучал в нее. Но, не услышав ничего в ответ, он медленно и вкрадчиво заговорил, припав щекой к двери:
– Джоанна, давай не дури, золотце. Ты не в том положении, чтобы бунт устраивать.
За дверью послышался шорох, и капитан уверенно оглянулся на своих людей, давая им понять, что, мол, сейчас всё будет. Но дверь, вопреки его ожиданиям, не отворилась, и это заставило его понервничать.
– Открой дверь, милая, – заговорил он тише, – и я тебе обещаю: я не буду ругаться на тебя, – ласково сказал он и развел руками, но в ответ услышал лишь вздох за дверью. – Я не собираюсь долго тебя упрашивать. Своим бездействием ты всё только усложняешь. – Он подождал некоторое время и, уже не выдержав, повысил голос: – Открывай немедленно! А то я дверь выломаю, и тебе не поздоровится!
Наконец, в камбузе началось какое-то движение, и Генри отступил в ожидании. Вскоре дверь отворилась, и он, торжествуя, зашел внутрь.
Перед ним предстала хмурая Джоанна. Первое, что он заметил, это отрезанные выше плеча волосы, торчащие в разные стороны. Генри оторопел, и его взгляд медленно опустился к ее ногам, рядом с которыми лежали золотые кудри. Он с сожалением и даже болью посмотрел на них.
– Ты… Ты мне это назло сделала, да?
Джоанна сердито смотрела сквозь растрепанные волосы на своего обидчика. Он боязливо потянулся к ее челке и откинул прядь назад.
– О, пресвятая Дева Мария, – взмолился капитан Хартголд. – Джоанна, ты похожа на мальчишку… – Он недоуменно покачал головой и тяжело вздохнул. – Хотя знаешь, что… – Он запнулся и тут же продолжил: – Не имеет значения. Утри сопли, подтяни штаны и принимайся за работу.
* * *
Погода в море целый день была гнетущая и непроглядно серая. Кто-то с мачты в тумане рассмотрел белые паруса и тут же засвистел. Поднялся шум, и Джоанна поспешила на палубу. Судно было не так уж и далеко, и это заставило ее встревожиться.
Капитан изучающе посмотрел в подзорную трубу и с уверенностью во всеуслышание заявил, что это их друзья на Доброжелателе. А это значило лишь одно: что при встрече старые знакомые пожмут друг другу руки и выпьют за здоровье. Поэтому в предвкушении попойки в команде тут же воцарились радостный галдеж и приподнятое настроение.