- Что с Казановой?
- Забился, словно крыса, у реформатов. И наверняка долго еще не выставит нос.
- А Браницкий?
- Выживет.
- Точно?
- Не знаю, ваше превосходительство, я же не Господь Бог. У врачей появились надежды, генерал уже пришел в себя. Пуля чуточку коснулась ребер с обеих сторон, но серьезного ущерба, если не считать большой кровопотери, не нанесла. Если только не начнется гангрена, выживет.
- За что они дрались?
- Якобы, из-за панны Касаччи.
- Это точно?
- Не знаю, ваше превосходительство, я не являюсь...
- Это ты уже говорил, ты не Господь Бог! Но ты тот самый человек, который обязан знать все, на самом же деле не знаешь ничего! Ты не узнал, кто рубанул по лбу Понятовского, теперь же не знаешь...
- Я не шпионю за королем, моя задача – "гости", ваше превосходительство. Но и так это я узнал, что кто-то на него напал, несмотря на все попытки удержать это в тайне.
- Тоже мне, тайна! На второй день уже половина двора шепталась об этом!
- Если ваше превосходительство не довольно мной, прошу отстранить меня от службы.
Белиньский схватился с места и приблизил свою небольшую головку к лицу Кишша.
- Я дам тебе "отстранить"! Ты обязан действовать более умело, а не как лосось, который оплодотворил икру, удовлетворенный пребыванием на мели и исполнением цели своей жизни!
- Но я, ваше превосходительство, не удовлетворяюсь, ибо цель моей жизни еще слишком далека от меня, вот только чудес я творить не умею! – ответил Имре с блеском в глазах, осветившим его матовые зрачки.
- Так ты говоришь, что цель твоей жизни от тебя далека?... – заинтересовался Белиньский. – А что это за цель? Не откроешь мне?
- Может быть... когда-нибудь... Еще не время, ваше превосходительство.
- Хорошо, и так знаю... Нам же самое времечко заняться Казановой. Эта их дуэль – это не банальный скандал, тут что-то более глубокое.
- И я тоже так думаю, ваше превосходительство.
- Казанова прибыл в Польшу из Петербурга, возможно, с какой-то миссией...
- Такое, ваше превосходительство, возможно. Мои люди не спускали с него глаз, что-то он вынюхивал, но вот для русских ли? Ведь Томатис обыграл его до последнего гроша, а Томатис – это человек посольства. Браницкий хотел убить Казанову, а в соответствии с моими наиболее свежими данными, Браницкий подружился с Репниным.
- Уже позволил себя купить, как и другие. Теперь его станут награждать, в любой день сделается великим коронным ловчим, а тут остается всего ступенька к великого коронного гетмана.
- Высоко нацелился, ублюдок!
- И своего добьется. Хотя, мелочи не хватило грызть землю. Много я бы дал, чтобы узнать, кто подстраивал этот поединок и для чего. Если принять, что Казанова не является агентом Петербурга, тогда он обязан быть агентом другой стороны, и Репнин желал избавиться от него посредством пистолета Браницкого.
- И чьим же он может быть агентом? Берлина, Вены, Парижа?...
- А черт его знает. Он масон, так что может играть более сложную игру. И это как раз то, чего я желаю узнать. Следовало бы начать с того, чтобы перетряхнуть дом Кампиони, а там поглядеть, что дальше.
- С маршалковским приказом, ваше превосходительство?
- Что с приказом?
- Ну... я должен сделать это официально, с приказом на руках?
- Никто тебя и не просит это делать. А сделает это "Басёр".
- "Басёр"?
- Да. Это весьма способный человек, совершил уже столько нападений, что может совершить еще и это... Например, сегодня ночью.
- Не понял, ваше превосходительство...
- По-видимому, вы не способны... капитан Воэреш.
Только сейчас до Кишша дошло, и ему захотелось смеяться. Лицо даже не дрогнуло, только с обеих сторон глаз появились звездчатые морщинки веселья.
- А это будет даже остроумно, - произнес венгр, - когда Фалуди прихватит меня во время разбойного нападения, ваше превосходительство. За "Басёром" он гоняется, как бешеный.
- Но пока что не словил.
- Боженька пока что не дала.
- Вот и этой ночью не должна дать. Иначе стыдоба будет, господин капитан.
Кишш утаил перед Белиньским самое гланое. Утром он получил донесение, что человек, который разговаривал ночью с Казановой перед домом мессира Кампиони, отправился в российское посольство. "Вороны", следящие за дворцом Брюля, сообщили, что то был рядовой, хотя и давно уже находящийся на службе агент Репнина. Возможностей было две: либо Репнин заставил итальянца участвовать в дуэли, либо же он просто передал Казанове некую информацию. Это второе означало бы, что Казанова сам находится на поводке у царицы, но тогда поединок с Браницким не имел смысла; Репнин не должен был до него допустить... Кишш ничего из этого не понимал, и это его доставало, но венгр понимал, что известным ему он ни с кем не должен делиться, даже с маршалком. Возможно, что старик и мог бы сложить головоломку, но, возможно, тогда бы закрылись калитки к следам, предчувствие которых давал холодный отблеск топаза. И потому Кишш прятал свои маленькие, найденные по дороге камешки в голову, с любовью скупца, который закопал сокровище и, хотя не имеет возможностей им воспользоваться, зато радуется осознанием владения им.