В очередном рапорте Репнин описал свой собственный разговор с Понятовским, который, по сути своей, был очередным "уроком", ибо такие – в соответствии с приказом императрицы – должны были ему преподаваться регулярно. Отчет заканчивался фразой:
"Под конец данной беседы король заверил меня, что сделает все, что будет полезно для России, и от этой стратегии никогда не отступит. Не знаю, можно ли ему верить, но могу гарантировать, что его подчиненность нам просто безгранична; даже смею ручаться за нее. Вот только, к сожалению – не меньшей является его слабость в отношении дядьев".
Между этими двумя рапортами Репнин получил от Сальдерна новые инструкции, данные тому в Петербурге. Правда, хотя бы в нескольких пунктах, те были удивительными.
- С кем вы спите, князь? – бесцеремонно спросил барон.
Посол поежился, наглость этого гольштинца, казалось, была невыносимой.
- С кем хочу, ваше превосходительство, это мое личное дело!
- Ошибаетесь, сударь, - холодно объяснил ему Салдерн, - если бы так было, я бы вас об этом и не спрашивал бы. С настоящего момента это дело государственное, я же всего лишь исполняю приказы императрицы. Так с кем же?
- С госпожой Понятовской, племянницей короля.
- Тогда вы неверно спите.
У Репнина мелькнула мысль, что Екатерина, по только лишь ей одной известным причинам, желает вернуть его на путь супружеской верности, только Сальдерн вывел его из ошибки:
- Было бы лучше, князь, если бы вы осчастливили другую польскую даму.
Тогда Репнин подумал, что царица гневается на него за его романы с супругой австрийского генерала, который, желая перетянуть Станислава Августа на сторону Габсбургов, связывается с Веной и готовит делегацию в Париж, только голштинец вновь его поправил:
- Иы ничего не имеем против пани Понятовской, ваше княжеское высочество, за одним исключением, что с точки видения наших интересов она совершенно бесполезна.
- Бесполезна? Но, ваше превосходительство... Это именно от нее я узнал о махинациях ее супруга, о плане женить короля на Габсбуржанке, а так же о парижской делегации!
- Все это мелкие сплетни, князь, наша разведка вылавливает подобный мусор как сеть водоросли, нам же нужны крупные рыбы. Этот забавный старичок, королевский брат, совершенно не грозен, он – давно уже битая карта. В соответствии с новыми приказами, представители России за границей обязаны спать с влиятельными представительницами враждебных нам и по-настоящему опасных для нас лагерей.
- Княжна Изабелла?! – чуть ли не выкрикнул Репнин, поднимая тело на руках, опирающихся на поручнях кресла.
- Именно.
- Но ведь она же спит с королем, Чарторыйские видят для себя в этом свои выгоды, и они делают все, чтобы только опутать его! Если бы она только начала флиртовать со мной, ей тут же бы скрутили голову!
- Ошибаетесь, дорогой князь, Чарторыйские, лишь только окажешь ей честь тут же запихнут ее в твою постель, даже если бы она упиралась, ибо они станут рассчитывать на обратное тому, на что рассчитываем мы: что это она станет тянуть из вас наши планы и тайны, а вам подсовывать фальшивые тропы. Вот только по-настоящему влюбленная женщина служит исключительно любовнику. Дело лишь в том, чтобы ты влюбил ее в себя, ибо эта любовь должна быть большой.
- Но перед этим вы, сударь, говорили, что я здесь не затем, чтобы заниматься любовью!
- Но ведь то было до того, и речь шла о чем-то ином. А теперь, князь, вы обязаны любить. Императрица верит, что вы сможете с этим заданием справиться. Другое удовольствие ожидает полковника Игельстрёма – пани Ллюльер.
Ошеломленный Репнин, который все еще не мог прийти в себя, буркнул первое, что пришло ему на язык, давая выход злости:
- Эта старая блядь?!
- Эта еще не старая блядь, князь, является добросердечной приятельницей и доверенным человеком короля; она выслушивает его откровения и поставляет ему молоденьких, обученных лично ею девиц, поскольку, как никто другой, знает его предпочтения в этом плане. Словом, играет роль дворцовой бордель-мамы. Понятовский испытывает к ней огромное чувство и не меньшее доверие, и хотя она уже перестала быть ежедневной любовницей, иногда, когда у него возникает охота на что-то более мучительное и оригинальное, в течение нескольких часов они вспоминают давние времена. Эта женщина – настоящее сокровище, посредством нее и ее учениц короля можно контролировать и днем, и ночью. Все это вы, князь, должны были бы знать от Томатиса, но он сам является конкурентом пани Ллюльер в придворном сводничестве и завидует ей, выходит, все это он умолчал перед вами, опасаясь, чтобы та не заменила его в твоей платежной ведомости.