- Ну что, было что-нибудь интересного на приеме в прусском посольстве?
- Репнин зацепил меня. Он пытался говорить по-английски, но говорит плохо, ему помогала супруга.
- Княгиня Наталья?... Так он взял ее с собой?
- Все это не совсем так. Она сама не желает бывать в свете, терпеть не может толпы, всех этих напыщенных глупцов, которые там еще сильнее пыжатся. Ей это скучно, сама предпочитает сад посольства, там она разводит цветы и кустарники, читает поэзию. Вот сейчас – Петрарку...
- Вы беседовали друг с другом?
- Да. Сидели рядом за ужином.
- О чем?
- О разных вещах. О песнях к Лауре...
- Ты их знаешь?
- Мне рассказывал дед. Все это я знаю от него, только повторял его слова... Пообещал, что принесу ей "Энеиду" Вергилия, так что найди.
- Будешь имть... через несколько дней, - сказал Рыбак, еле сдерживаясь, чтобы не воскликнуть: "Да хотя бы и завтра!". – А чего хотел Репнин?
- Он спросил, мог бы я сообщить Чарторыйским, что влиятельные политические круги Англии возмущены... нет, он сказал: восприняли с отвращением их антироссийскую позицию.
- Невероятно!... Даже так...
- Так он сказал.
- Уууу!... А у русских неприятности, я и не предполагал, что они так паршиво себя чувствуют... Что дальше?
- На это я ответил, что в политику не вмешиваюсь, и что для подобного рода заявлений имеются дипломатические представители. Он же на это, что английский посол в Варшаве – это чиновник, в то время, как я приятель короля, что ситуация требует срочных решений по вопросу иноверцев, и что я, как протестант, соглашаюсь, похоже, с гуманитарным проектом ее императорского величества, царицы Екатерины, которая не может стерпеть унижения польских протестантов. Я на это, что полон обожания гуманитарной политике царицы, но ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в политические действия, и что ни сейчас, ни впоследствии этого не сделаю.
- Ну и?
- Он сказал, что мое намерение по-настоящему опечалит его королевское величество и всех людей чести. На это я ответил, что готов сделать все, чего желает его королевское величество и люди чести, за исключением того, что мне делать никак не подобает.
- Нашел самое подходящее время для шуток!... Он рассердился?
- Откуда. Заявил, что у него нет намерения оказывать на меня давление по данному вопросу, но в другом не уступит и заставит меня, даже если бы для этого ему пришлось связать меня веревками. Я должен часто посещать посольство и давать его супруге советы по разведению цветов и кустарников ибо, хотя садовник у них и имеется, но от короля ему стало известно, что в этих материях я знаток, а сейчас следует приготовить сад к зиме.
- Надеюсь, ты не отказался? – спросил нищий, стараясь скрыть возбуждение.
- Поблагодарил за честь и сообщил, что охотно помогу княгине, если только сумею. Выберусь туда на днях.
- Превосходно. Но вначале... да, железо нужно ковать, пока горячо. "Алекс"... сначала пойдешь к королю и попросишь переговорить с ним в четыре глаза по вопросу уяздовских деревьев, естественно. Когда же вы останетесь одни, сделаешь из него сеймового противника Репнина.
- Чего!... Ты с ума сошел?
- Нет! На сейме начинается убийственная борьба. Партия Чарторыйских против пророссийской партии, против тех псов, которых купил Репнин. Еще имеется группа епископа Солтыка, сенаторы, много других игроков. Многие депутаты от шляхты дезориентированы. Они соглашаются с псами в отношении поддержания, а точнее, полного возврата "liberum veto", потому что два года его ограничили по вопросам казны, а так же относительно не увеличения армии, но они не желают допустить равноправия иноверцев. И в этом ключ. Депутаты сопротивляются Репнину, но знают, что российский корпус уже начал рейд по владениям непослушных магнатов, и теперь боятся. В данный момент все решается, и если бы король неожиданно поменял свое отношение, высказавшись против Репнина, это было бы большое дело, ибо, во-первых, это придало бы всем смелости к сопротивлению, а во-вторых, Россия уже не могла бы внушать всему миру, что помогает монарху дружественного государства в его мудрых начинаниях. Оказалось бы, что на самом деле Россия действует против трона, насильно вмешиваясь в польские дела.