"Как потомок заслуженного для своей отчизны рода, ведущего начало от черниговских князей, Николай Васильевич объединял в себе черты пылкой отваги и предприимчивости с умелостью дипломата, приобретенной в ходе относительно долгой, как для его юного возраста, практике при прусском дворе. Перед началом дипломатической карьеры в Берлине, Репнин, в качестве добровольца, во время семилетней войны оставался в рядах французской армии, где добыл себе славу храброго солдата, а затем, в салоне мадам Помпадур – реноме любезного кавалера. В светских связях в Париже, Берлине и Петербурге ему помогали приятная внешность, готовность к действию, остроумие и знание современных языков".
Польша и поляки вступили в его жизнь довольно быстро:
"Слишком рано развязав узлы супружеской жизни, князь Репнин, в ходе своих кратких визитов в Петербурге, принадлежал к кругу золотой молодежи, среди которой выдающееся место занимал и юный литовский стольник, Станислав Понятовский, пользуясь милостями будущей императрицы, великой княгини Екатерины". Репнин сблизился с Понятовским, когда услышал от Панина, что "этот член настолько глуп, что даже мог бы править на берегах Вислы". Впоследствии он убедился, что под глупостью Понятовского министр имел в виду его слабость. Общаясь со стольником, Репнин "с врожденной проникновенностью мог выработать о нем не слишком лестное представление, которое утвердило его во мнении, что слабой, впечатлительной, чуть ли не истеричной, натурой будущего "избранника народа" можно будет легко овладеть и сделать из нее податливый для потребностей российской политики орудие" (Краусгар).
Решающим днем для Репнина, Панина, Понятовского да и для всех поляков было 17 октября 1763 года. Утром того дня из Варшавы в Петербург прибыл нарочный курьер с сообщением о кончине короля Польши, Августа III Саксонца. Незамедлительно в апартаментах и под председательством императрицы в чрезвычайном режиме собрался совет министров. В нем участвовали сенаторы: граф Панин, граф Бестужев-Рюмин, Неплюев, граф Орлов, князь Голицин и граф Чернышев. Было принято решение о необходимости предпринять всесторонние действия посредством подкупа, дипломатического давления, а в случае необходимости – и военной силой (Чернышев получил приказ немедленно сконцентрировать необходимых войск на границе с Польшей) с целью посадить на варшавском троне, впервые в истории, человека, который, как своего рода агент России, был бы "от нее зависимым и полностью ее интересам преданный" (цитата из российского документа, перепечатанного в томе LI петербургского "Сборника" Императорского Исторического Общества). Чтобы обмануть поляков, необходимо было начать пропаганду об архипатриотическом "выборе короля Пяста". Имелся в виду Понятовский, в жилах которого, и правда, текла кровь первых польских королей, точно так же, как в каждом из нас течет кровь Адама и Евы.
Результатом этого совещания было назначение графа Никиты Ивановича Панина главой дипломатической канцелярии российского двора, а Репнина направили на работу послом в Варшаву. Таким образом, российскую политическую игру наибольшего значения и секретности под присмотром царицы должны были вести два сукина сына, к тому же и связанных свойством (Репнин женился на племяннице Панина), что давало гарантию сохранения тайны. Эти двое, она сама и еще несколько человек выстроили фундамент гениально лапидарного бон-мота: "С кем соседствует Россия? А с кем пожелает. С кем же пожелает? А ни с кем".
Поздним вечером 17 октября дуэт Репнин-Панин доложился в кабинете Екатерины. Репнин, которому к тому времени было всего лишь 29 лет, той ночью должен был быть допущен к величайшей тайне Империи: ко всей правде о пурпурном серебре. Ему объяснили, что для покупки людей достаточным средством является золото, и он это понял. Еще ему пояснили, что "серебро Убуртиса" служит исключительно для подкупа душ наиболее важных людей, и что лучше всего делать это таким образом, чтобы подобные изменники оставались в неведении о примененных для этого средствах; к примеру, посредством отлитых их пурпурного серебра украшений, носить которые "молчащего пса" необходимо обязать. Это он тоже понял. Наконец, ему объяснили, что "молчащий пес" обязан быть образцом патриотизма. Он не должен лаять на Россию, поскольку всякое выставление напоказ – дело глупое, будет достаточно, чтобы в частных беседах, в шутках, в ехидных замечаниях он проявит свое нежелательное или недоверчивое отношение к ней, добывая тем самым доверие земляков по-настоящему враждебных к России. Обязанностью "молчащего пса" является работа для России, полностью умалчивая о сути такой деятельности…