Ворон – это один из великолепнейших хищников. В отличие от (к примеру) ястреба, он мягок и не настырен, но только попробуй ему угрожать – бросится даже на орла. Ворон умен, отважен и хитроумен, а еще он прекрасно летает – он способен лететь далеко и неутомимо. Древние греки считали воронов птицами-вещунами, вот только, они никогда не предвещали добра. У римлян ворон считался вестником поражения и смерти. Так же и в Польше. Польский народ считал ворона вестником несчастий, смерти и похорон. Все сходится. Вот великий могильщик царицы готовит Похороны гигантского масштаба, и я вижу это с Башни Птиц, но вот они там, внизу, слепы.
Самой благородной разновидностью ворона является Corvus corax. Капитан Имре Кишш, самый замечательный Corvus corax в этой книге, осуществит долгий, замечательный, неутомимый полет за пурпурным серебром затем, чтобы узнать его в сиянии своего топаза и навечно украсть его у могильщиков его приемной отчизны. Во время этого полета Польша уже будет в неволе, так что и он сам будет в неволе, но гораздо больше, чем та – в неволе собственного долга и цели, которую намеревается достичь. Мы же станем внимательно прослеживать за каждым этапом этой дороги к предназначению, которое и ему, и нам, определила судьба.
ГЛАВА 6
ВИЗИТЫ
"Что было, то же самое и будет, а что сталось, то же самое и станется,
ничего нет нового под солнцем. Если и есть нечто новое, о чем говорят:
Вот новое! – уже имелось во времена, которые были пред нами".
(Ветхий Завет, книга "Когелет" или "Экклезиаст")
Все то же самое: мои птицы планируют, его темные очки предупреждают, я же гляжу с платформы башни на мою страну XVIII столетия, о которой писал тогда Бернарден де Сен-Пьер:
"Территория Польши высоко не вознесена, так что зима здесь не такая суровая, как в землях, более выдвинутых на север (...). Весна здесь начинается практически одновременно, как и во Франции, но более стихийно. Песчаная почва разогревается первыми солнечными лучами и поглощает снег, который делает землю более плодородной. Дороги заросли купками полыни и желтых бессмертников, болота окружены пахучим аиром. Имеются здесь и ценные меховые животные (...). Озера обилуют рыбой; здесь имеются миноги и огромное количество щук, которые здесь засаливают. В реках полно раков, и чем дальше на север, тем они крупнее. Превосходные пастбища кормят большие количества волов и лошадей, красивых и весьма стойких (...). Земля здесь песчаная, что вовсе не мешает ей быть плодородной, обилующей плодами; я видел рожь высотой в восемь футов (...). В Польше растут замечательные дубы. Их невозможно перевозить по причине отсутствия дорог, посему их выжигают (...). Леса обилуют медом, воском и замечательным стройматериалом, который мог бы стать предметом оживленной торговли; только поляки никакой выгоды из этого не получают. Сами они полагают, будто бы ведут род от Курция, знаменитого римлянина, который в своем родном городе бросился в пропасть. Та была соединена подземным ходом, который и привел его прямиком в Польшу. Эта нелепая басня начинает историю Польши и доказывает, что не существует достаточно смешного мечтания, чтобы людское тщеславие не смогло бы его использовать".
Я гляжу на эту сказочную землю. Эта земля не годится для стариков, желающих жить в покое, когда сами они уже слабы, словно тряпка на тычке, и такие же никому не нужные, разве что если их душа еще способна писать песни. Это страна дремлющей бури, которая иногда срывается ото сна; страна вечного жара, словно от огромного костра, который, долго угасая, иногда взорвется огнем, зажигающим сердца и выжигающим совесть; страна демонов и святых, что рождаются от пожарища давней славы и, прожив свое, уходят в искусно придуманную вечность, когда на земле уже ведут стычки за них, во имя того же героизма, боли, той самой возвышенности и никчемности новые поколения, что вышли из их чресел в давным-давно минувшие ночи. Паутина, сотканная тарантулом судьбы с мастерством греческих золотых дел мастеров, вплетающих в эмаль багряные листья самопожертвования и серебряную нить измены, чтобы вся эта тонкая конструкция пела о чем-то, что минуло, что проходит и что пройдет...