Казанова понес рюмку к губам, как внезапно услышал хруст земли под чьими-то сапогами, остановившимися под ним. Итальянец выглянул за ограду балкона и увидел стоящего у двери молодого человека.
- Синьор Кампиони упился и спит, - сообщил он прибывшему. - делам он будет пригоден только к полудню завтрашнего дня.
- Я разыскиваю кавалера де Сейнгальта, - ответил молодой человек, поднимая голову.
- Аааа, это уже другое дело. Слуга откроет вам, попрошу немного подождать, - произнес Джакомо и прошел в дом.
Только лишь в свете свечей он узнал королевского пажа и обрадовался, рассчитывая на то, что монарх вызывает его к себе. Прочитав же письмо от Рыбака, ему пришлось собрать все силы, чтобы замаскировать свой страх. Закончив чтение, он притворялся, будто бы продолжает знакомиться с посланием, размышляя над тем, как следует отреагировать. Уверенности у него не было, ибо содержание письма ее не давало, но было похоже, что человек, который его ему написал, кое-что знает о миссии, реализуемой (правда, все так же безрезультатно) по заказу доктора Шлейсса фон Лёвенфельда. "Наверняка, это не какой-то розенкрейцер, являющийся варшавским агентом доктора, - подумал Казанова, - так как письмо не содержит тайного пароля, установленного Лёвенфельдом для данного дела. Кто же тогда?". Он решил осторожно выпытать пажа.
- И кто же прислал мне это странное письмо? – спросил он.
- Вы можете познакомиться с ним, кавалер, встретившись с ним, - ответил Туркулл.
- С какой целью?
- Об этом говорится в письме.
- Вам, возможно, он что-то и говорит, только я ничего понять не могу. Какие-то таинственные обобщения, какие-то ллюзии... Либо вы сообщите, кто это написал, либо мы вообще прекратим нашу беседу.
Паж смутился. Он не знал содержания письма, но Рыбак заверил его, что Казанова примет предложение, и что нужно будет лишь определить время и место встречи. Сейчас же он почувствовал себя совершенно глупо и беспомощно.
- Мне нельзя выдавать имени моего суверена, но...
- Скажите лишь одно: это какой-т придворный?
- Нет, но это некто, кто знает гораздо больше, чем весь двор.
- Что, к примеру?
- К примеру, то, что ващ приятель Кампиони, продал вас Томатису, и что потому ни малейшего шанса за карточным столом у вс не было.
Казанова задрожал. Желая скрыть изумление, он протянул руку за очередным бокалом вина и выпил его одним глотком.
- Это точно?
- Абсолютно.
- Хмм!... Человек вечно забывает о том, что от из наших врагов наиболее опасен, кого мы называем другом... Возвращаясь к письму, так в чем в нем идет речь?
- Не знаю, кавалер, мне не известно его содержание, и я не желаю его знать. Сам я позволил воспользоваться мною только лишь ради передачи этого письма.
- Так может, вам известно, что должно означать предупреждение остерегаться некоего "Р."? О каком это "Р." идет здесь речь?
- Не знаю, могу только лишь догадываться.
- И о чем же вы догадываетесь?
- Что речь идет о... князе Репнине.
Туркулл понимал, что заходит слишком уж далеко, но ему хотелось чего-нибудь сделать, чтобы его приход сюда принес хоть какой-то эффект что, похоже, не было очевидным. Казанова же, услышав фамилию посла, посчитал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы приступить к атаке и обвести вокруг пальца творца интриги, приславшего сюда этого желторотика. Он поднялся с кресла и, отдавая письмо Туркуллу, произнес высоким голосом:
- Прошу повторить автору данной шутки, что не позволю затянуть себя в какие-либо действия, нацеленные против его превосходительству, князю Репнину, которого я от всего сердца уважаю и которым восхищаюсь, и вообще – в какие-либо политические махинации, ибо сторонюсь этого более всего! В Варшаву я прибыл в целях сугубо светских и не желаю быть замешанным в какие-либо аферы, но здесь я чую интригу, причем: довольно гадкую! Интересно, что сказал бы король, узнав, какие это миссии исполняет по ночам его паж!
"Это он желает меня проверить, - подумал Туркулл, - провокации опасается".
- Если вы считаете, будто бы это провокация, - сказал он, - тогда вы ошибаетесь, кавалер де Сейнгальт. Даю вам честное слово шляхтича, что...