— Путем массового уничтожения людей? — горячо перебил Януш. — С помощью Гросс Розена и Освенцима?
— Туда попадают только политические преступники, ответил Циммерман. — Нам тоже ведь надо защищаться. Несколько раз я видел твою жену, Тадинский. Все эти месяцы мы следили за ней. И я должен тебя поздравить, парень: она чертовски хороша.
«Думать о чем-нибудь другом», — пронеслось в голове Януша. Он сжал колени, чтобы Циммерман не мог заметить их дрожи, и закурил.
— Да, действительно чертовски хороша, — признался он.
— Страшно обидно, если с ней приключится что-либо неприятное… — задумчиво продолжал Циммерман. — Тебе будет нелегко. Знаешь, Тадинский, у меня есть план. Вы считаете нас врагами, а на самом деле мы ваши друзья. Если бы нас не было здесь, то сюда пришли бы русские и выслали бы вас всех в Сибирь. Я хочу освободить тебя. Сегодня же! Через несколько часов ты будешь с женой и сыном. Я слышал, что у тебя чудный парень. Почти восемь фунтов, не так ли?
Януш продолжал курить. «Надо вывести его из себя», — лихорадочно думал он. Как живая предстала перед ним Геня с маленьким сыном у груди. Руки Гени. Губы Гени.
— Расскажи все, Тадинский, и я отпущу тебя. Мы не убьем ни одного из твоих товарищей, а направим их в надлежащее место. Расскажи, что ты знаешь, и сразу станешь счастливым супругом и отцом. Лучшей жены, чем твоя Геня, не найти. На твоем месте я не колебался бы, Тадинский.
— И вы гарантируете мне полную свободу? — спросил Януш.
— Полную, — ответил Циммерман, поднял руки в знак подтверждения своих слов и повторил еще раз: — Полную свободу.
— Слово офицера?
— Слово офицера.
Майор удобно развалился в кресле и, довольный собой, пускал кольца дыма.
— Клянешься в этом? — прошептал Януш.
— Конечно, — пробурчал Циммерман.
— Клянись!
— Клянусь, — сказал Циммерман поспешно. — Подожди, я позову писаря.
Но Януш задумался и покачал головой.
— Обидно, — пробормотал он.
— Почему обидно?
— По двум причинам обидно. Во-первых, я ничего не знаю и поэтому ничего не могу рассказать. А во-вторых, обидно, что ты такой лжец.
Циммерман, уверенный в быстрой победе, не выдержал и вне себя завопил:
— Вилли! Хорст!
Оба эсэсовца стремительно вбежали в комнату, закрыв за собой дверь.
— Разденьте этого мерзавца и ведите в соседнюю комнату! Пусть насладится аттракционом с цепями.
Януш закрыл глаза. Цепи казались ему менее опасными, чем обещания Циммермана.
От страха он покрылся холодным потом. С него содрали одежду, а запястья стянули цепью. Палачи заняли свои места. Циммерман сел на край стола и стал спокойно наблюдать. Хорст встал у двери, а Вилли приступил к своим бандитским обязанностям.
— Нагнуться, — закричал он. — Лапы между ног.
— Ты имеешь в виду мои руки? — дружелюбно спросил Януш.
Но бешеный удар в поясницу заставил его подчиниться. Какой смысл терять силы раньше времени? Мальпа подробно рассказывал об этой цепи. Надо быть готовым ко всему.
Вилли взял со стола железный брусок и вложил его в руки Януша. От напряжения, вызванного наклонным положением и тяжестью бруска, раны на спине раскрылись, потекла кровь, но боли не чувствовалось. Держать брусок становилось труднее. Лицо покрылось потом.
— — Уронишь эту железку — отрублю обе твои лапы! — пригрозил Вилли. — А ну-ка, подними брусок… выше. Еще выше, черт побери, до твоей вонючей ж… !
Януш прикидывал, долго ли ему удастся продержаться. Силы иссякали. Вилли взял хлыст и, играя, Похлопал им по своей ладони.
— Не забывай о бруске, — пробурчал он. — Если ты его выпустишь…
Он встал сзади Януша и начал бить ритмично, изо всех сил. Первые удары показались не очень страшными. Януш старался удержать тяжелый брусок и не упасть. Боль, которой он сначала не чувствовал, потом стала невыносимой. Он сжал зубы. От двенадцатого (а может быть, от тринадцатого?) удара Януш споткнулся и упал лицом вперед, но бруска не выпустил. Несмотря на адскую боль, он держал брусок. Януш не боялся лишиться рук. Им овладело упорное желание победить в этой неравной схватке.
Вилли схватил его за волосы и поставил на ноги.
— Я могу провозиться с тобой еще не меньше часа,тяжело дыша, сказал он.
— Гораздо дольше, чем можешь выдержать ты.
Януш и сам знал, что на час его не хватит. Он слабел с каждой минутой. Надежды на то, что он потеряет сознание, не было. Все мысли концентрировались на бруске. Удары становились все ожесточеннее. Вилли бил то по спине, то по ягодицам, ставшим багрово-синими.