Они прошли мимо сторожевых постов. Партизаны назвали пароль. Слово «кровь», служившее паролем, заставило Казимира задуматься. Нет, война не кончилась! Они дадут ему оружие, и он будет драться рядом с ними. Снова будет литься кровь. Кровь немцев, кровь возмездия. Но все же кровь! Он считал, что закалился в Освенциме и что его уже не запугаешь никакими ужасами. А сейчас ему вдруг стало страшно от мысли, что он должен видеть, как умирает человек. Он видел много смертей. Слишком много! Ему хотелось одного — забвения. О, если бы он мог забыть хоть на один день, хоть на одну ночь! Ночь с Анной Ливерской.
И вот он увидел ее. Она неподвижно стояла между шалашей, построенных из деревьев и камыша. Стояла и смотрела прямо на него. Казимир остановился.
— Анна! — тихо произнес он. — Анна Ливерская!
— Я люблю тебя, Казимир Полчанский! — громко и радостно воскликнула она.
— Я знала, что ты придешь. Никто не верил в это, кроме меня!
— Анна! — повторял он ее имя. А потом он увидел, как она побежала и нему. Быстрее, все быстрее. Вот она протягивает к нему руки. Он в отчаянии закрыл глаза. Так уже было. Он видел ее бегущей к нему с протянутыми руками. И когда она подбегала, он просыпался. Чад крематориев Освенцима напоминал ему, где он. Так было во сне. Наяву такое счастье невозможно. Он проснется и…
Руки Анны обвили его шею, а теплые губы прижались к его губам. Он открыл глаза и встретился с ее взглядом, полным любви. Все было на самом деле. Все было правдой.
— Я мечтала, чтобы у меня был ребенок. Твой ребенок, Казимир, — смущенно шептала она.
— Я… твой отец… Я виноват в его смерти…
— Я хочу иметь от тебя ребенка, чтобы доказать, как безумно я люблю тебя.
Он чувствовал ее волнение. Нет, она уже не девочка. Она стала взрослой, его Анна Ливерская. Чувствуя биение ее сердца, он пугался ее пылкости, но в то же время был очень счастлив.
— Здесь есть священник. Он нас обвенчает, — горячо шептала Анна. — Сегодня же, слышишь, сегодня же!
Она топнула ногой и решительно сказала:
— Я хочу сейчас же обвенчаться с тобой и никогда больше не разлучаться.
«Какое счастье!»— подумал Казимир и крепче прижал Анну к себе, прильнул к ней жарким долгим поцелуем. Теперь он был уверен, что рядом с ним настоящая, живая, любящая Анна, которая поможет ему забыть горе…
— Мой отец и мать умерли, — говорила она. — Но ты жив. Жива и наша любовь. У нас будет ребенок. Я хочу, чтобы он быстрее появился на свет. Пусть он будет символом веры в возрождение новой, свободной Польши…
— Мордерца! — не веря своим глазам, воскликнул пораженный Клатка. — Мордерца!
— Здравствуй, Клатка! — радостно ответил Генек. Как я рад снова видеть твою противную рожу, дружище! Этим выродкам не удалось справиться со мной. Я удрал из их ада, и теперь у меня руки чешутся по настоящему делу.
— Мы думали, что они сцапали тебя там, в тюрьме. Ведь о тебе не было ни слуху ни духу. Так и думали, что ты расстрелян.
— Ну, а у вас чем тогда кончилось?
— Мы все удрали. Не хватало только тебя. Мы решили, что тебя схватили, когда ты прикрывал наш отход.
— Из тюрьмы я тоже удрал. Но попал прямо в пекло. Шкопы проводили облаву на евреев, сцапали и меня заодно. Я благоразумно промолчал, что зовусь Мордерцой. Они посадили нас в товарные вагоны и доставили в Освенцим.
— В Освенцим? — присвистнул Клатка. — И тебя отпустили оттуда?
Генек горько засмеялся.
— Оттуда они выпускают только через трубу, — ответил он. — Там я познакомился с отличными ребятами, и мы вместе сбежали.
— Там и вправду так страшно, как рассказывают?
— Да, там не санаторий, — он безрадостно засмеялся своей грустной шутке. В нем жила только ожесточенность и жажда мести. — Но они не разделались с Мордерцой, как ни старались. А как ребята?
— Убили Журавля, Футбола тоже. На их место пришли другие. Пойдем, посмотришь.
— А ты ничего не слышал о моих стариках?
— Нет, — быстро ответил Клатка, отворачиваясь от Генека. — Ведь они живут в Кольцах? Не думаешь ли ты, что у меня было время справляться о родственниках наших ребят?
— Ты лжешь, — сказал Генек.
Клатка не мог скрыть правду.
— О боже! Твоего отца расстреляли, а мать покончила с собой. Не ждал ты таких новостей, оказавшись на свободе…