Выбрать главу

Я посмотрела на часы. Приёмное время закончилось.

– Войдите, – сказала я.

Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в гражданском, которого я раньше не видела. Он стоял чуть боком, словно готовый в любой момент уйти. Лицо напряжённое, глаза избегают прямого контакта. В руках он держал кепку, сжимая её так, что ткань смялась.

– Вы психолог? – спросил он хрипло.

– Да. Виктория Сергеевна. Вы сотрудник отдела?

Он кивнул, но не назвал имя.

– Мне… мне не по расписанию, – сказал он, и эти слова прозвучали почти как просьба не прогонять. – Это… срочно.

Я почувствовала, как внутри включается рабочая собранность. Срочно в полиции редко означает разгово о настроении.

– Заходите. Садитесь, – сказала я спокойно. – Что случилось?

Он сделал шаг внутрь, но прежде чем сесть, бросил взгляд на дверь, будто проверял, закрыта ли она.

И в этот момент я поняла: протокол доверия, который я сегодня выстраивала, уже начал работать. Но вместе с доверием в мой кабинет вошло что-то ещё. Что-то, из-за чего люди боятся даже назваться.

И мне стало ясно: первый настоящий разговор в этом отделе начнётся не по графику. А по необходимости.

Глава 5. Флирт как шум

Утром я пришла раньше, чем нужно, и это оказалось правильно. Отдел уже гудел: кто-то сдавал смену, кто-то собирался на выезд, кто-то спорил у автомата с кофе, будто спор мог отменить усталость.

Вчерашний человек не по расписанию так и не назвал мне имени. Посидел на краю стула, глядя на дверь, произнёс пару рваных фраз про то, что тут нельзя никому верить, и замолчал. Я не давила. У людей в форме молчание часто защищает не секрет, а жизнь. Он ушёл так же тихо, как пришёл, оставив после себя ощущение, будто я открыла дверь не в чужую тревогу, а в чужую опасность.

Сегодня я решила не думать об этом слишком много. Пока не будет фактов. А факты в этом отделе добываются только одним способом: спокойной, последовательной работой.

Я открыла кабинет, проветрила, проверила сейф, разложила на столе чистые листы самочека. На двери висели правила. Рамка была задана. Осталось главное: чтобы рамку приняли.

Постучали ровно в девять сорок.

– Войдите, – сказала я, не поднимая голоса.

В дверях появился мужчина лет двадцати восьми-тридцати. Улыбка уверенная, слишком отработанная, как у человека, который привык решать вопросы обаянием. В руках – небольшой пакет из магазина за углом. Он держал его так, будто это пропуск.

– Виктория Сергеевна? – спросил он, хотя явно уже знал.

– Да.

– Кирилл, – представился он и тут же добавил: – Мне сказали, что вы тут… ну, спасаете психику доблестной полиции.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и положил пакет на край стола.

– Это вам. Маленькое. Чтобы вы… не думали, что тут одни звери.

Я заглянула внутрь. Шоколад. Хороший, не дешёвый.

– Спасибо, Кирилл, – сказала я спокойно. – Но я не принимаю подарки от сотрудников. Заберите.

Его улыбка чуть качнулась, но не упала.

– Да ладно, это же просто шоколад. Это не… – он поискал слово, – не взятка.

– Я понимаю, – кивнула я. – Но всё равно нет. Давайте так: если хотите, оставьте его в комнате отдыха для всех. А у меня – беседа.

Кирилл на секунду замолчал, оценивая, как лучше повернуть ситуацию так, чтобы не потерять лицо.

– Хорошо, – сказал он легко и убрал пакет обратно. – Тогда беседа. Я вообще-то по делу. Мне сказали, что у вас можно… поговорить.

Он сел, устроившись удобно, почти демонстративно расслабленно. Только глаза выдавали: он не расслаблен. Он играет.

– Сколько времени у вас? – спросила я.

– Для вас? Сколько надо, – он улыбнулся шире. – Хотя я думал, вы… ну, больше про личное.

– Я про состояние, – ответила я. – Личное обсуждаем только если оно влияет на состояние. Начнём с простого. Сон: сколько часов?

– Нормально, – привычно отозвался он.

– Цифра, – напомнила я.

Он вздохнул, будто я лишила его любимого инструмента – красивого тумана вместо фактов.

– Четыре-пять. Но это у всех, да?