Выбрать главу

Я сделала шаг к ним.

– Ко мне, – сказала я тихо, но так, чтобы услышали. – Пять минут.

Они остановились, как будто только сейчас вспомнили, где находятся. Кто-то хотел пройти мимо, но ноги не пошли дальше.

– Сейчас не до этого, – выдавил второй, с челюстью.

– Именно сейчас, – ответила я. – Потом будет хуже. Пять минут. Без разговоров о смысле жизни. Только стабилизация.

Я не просила. Я задавала процесс, как медицинский протокол. Людям в форме легче принять протокол, чем помощь.

Я открыла дверь своего кабинета и поняла сразу: в мою маленькую комнату они все не поместятся. И не нужно. Для таких моментов лучше пространство, где нет ощущения интимности. Им сейчас не нужна интимность. Им нужна опора.

– В коридоре, – сказала я. – Станьте у стены. Спиной. Ноги на ширине плеч.

Они послушались, странно послушно. Не потому что я командую, а потому что их мозг сейчас был перегружен и цеплялся за любые понятные инструкции.

Я встала напротив, так, чтобы видеть всех троих.

– Дышим, – сказала я. – Вдох на четыре. Выдох на шесть. Два раза.

Первый вдохнул резко, как будто воздух был слишком тяжёлый. Второй сделал вид, что это глупость, но всё равно выдохнул длиннее. Денис дышал поверхностно, плечами.

– Денис, – мягко, – животом. Плечи не поднимать.

Он моргнул, как будто очнулся, и попробовал.

Я слышала, как в дежурной части продолжают говорить по телефону. Как хлопает принтер. Как где-то смеются – и этот смех сейчас звучал неуместно, как чужая музыка на похоронах. Но я не имела права раздражаться. Я должна была держать их здесь.

– Теперь заземление, – сказала я. – Не обсуждаем, что было. Просто возвращаем тело в здесь и сейчас. Каждый по очереди: назовите пять вещей, которые видите.

Первый, тот с серым лицом, выдохнул и начал, глядя в пол:

– Плитка. Ваша дверь. Огнетушитель. Плакат. Часы.

– Хорошо. Четыре звука, которые слышите.

– Телефон… шаги… – он запнулся. – Дверь хлопнула. Кто-то говорит.

– Отлично. Три ощущения в теле.

Второй вдруг резко сказал:

– Руки грязные.

Я кивнула.

– Да. Это ощущение. Ещё два.

– Горло сжато. И… – он замолчал.

– И напряжение в челюсти, – подсказала я, потому что видела.

Он коротко кивнул, раздражённо, но принял.

– Два запаха.

Денис вдруг сказал очень тихо:

– Кровь.

Слово прозвучало как удар. Я не дала ему повиснуть.

– Да, – сказала я спокойно. – Это нормально, что мозг держит запах. Ещё один.

– Кофе, – выдохнул Денис и наконец моргнул. – И… мокрая форма.

– Один вкус во рту, – закончила я.

Первый проглотил.

– Металл.

Я снова кивнула. Металл – это адреналин, сухость, кровь, страх. Это бывает.

Я видела, как их плечи чуть опускаются. Как взгляд становится менее стеклянным. Это не вылечило их. Это просто вытащило из острого шока в рабочую реальность. Чтобы они не развалились прямо здесь, в коридоре, на глазах у всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Теперь коротко, – сказала я. – По шкале от нуля до десяти: насколько вы сейчас на грани сорваться? Ноль – спокойно. Десять – сейчас взорвусь или отключусь.

Второй буркнул:

– Семь.

Первый ответил почти беззвучно:

– Восемь.

Денис посмотрел на меня пустыми глазами и выдавил:

– Девять.

И вот тут я увидела, что он держится на нитке. Не на мужестве, а на заморозке. Заморозка часто ломается резко.

– Денис, – сказала я, делая голос ещё ровнее, – смотри на меня. Здесь. Ты в отделе. Ты в безопасности. Ты сейчас дышишь. Повтори за мной: «Я здесь».