– Ясно.
– Хорошо. Сейчас вас проведут. И ещё… – он сделал паузу, впервые посмотрел прямо в лицо. – Не принимайте всё близко. Тут люди разные. Шутки бывают… ну, такие. Не со зла. Просто так дышат.
Я снова кивнула, хотя внутри отметила: так дышат – значит, я буду дышать иначе. Я сюда пришла не чтобы раствориться.
Меня вывела из кадров молодая девушка-секретарь с уставшими глазами. Она шла быстро, будто боялась задержаться на секунду и стать виноватой.
– Кабинет у вас в конце, – сказала она. – Раньше тут склад был, потом сделали психолога. Зато тихо. Почти.
«Почти» прозвучало честно.
Кабинет оказался именно таким, каким его описали. Маленькая комната с бледными стенами, на которых когда-то была краска, но теперь остался только уставший оттенок. Стол, два стула, кушетка, которую будто привезли из другой эпохи, и шкаф, перекошенный на одну сторону. В углу – сейф, серый, с облупившейся эмалью. На двери сейфа – царапины, как следы когтей.
Я положила на стол папку и на секунду замерла, прислушиваясь. Тонкие стены. За ними – чужие голоса, шаги, звонок телефона, короткий смех. Тишина здесь была условной.
– Вот, – секретарь показала рукой. – Если что надо – звоните в приемную. Номер на бумажке сейчас дам. И… – она помялась. – Вы не бойтесь. К вам быстро привыкнут.
– Я не боюсь, – сказала я, и это было почти правдой.
Она ушла, и я осталась одна.
Я открыла окно на проветривание, хотя на улице было прохладно. Хотелось, чтобы воздух был моим, а не только их. Достала из сумки маленький блокнот, положила рядом. Сейф трогать пока не стала: сначала нужно почувствовать пространство. Психолог, который приходит и сразу начинает владеть кабинетом, часто вызывает сопротивление. Но и слишком робкой быть нельзя.
На секунду я представила себя со стороны: миниатюрная брюнетка в очках, белая блуза, пиджак, юбка самую малость выше колен, чёрные колготки. В университетских коридорах этот образ был подходящим: милая студентка, будущий специалист – достаточно для манипуляции и достаточно для приличия. Здесь этот образ мог стать мишенью.
Я вздохнула и сказала себе мысленно, чётко, почти как приказ: «Я не игрушка. Я профессионал». И добавила вторую мысль, ещё более важную: «И я не обязана никому нравиться».
Разложив на столе бумаги, я вышла в коридор, чтобы найти дежурную часть и уточнить, как будут проходить беседы перед нарядами. Лучше сразу встроиться в процесс, чем ждать, пока меня встроят без моего участия.
Дежурная часть жила отдельным ритмом. Там звонили телефоны, кто-то отвечал коротко, без лишних слов, на стене мигали камеры наблюдения. За стойкой стоял парень в форме, упёршись локтями в край, и что-то вписывал в журнал.
Он поднял голову, увидел меня, и его брови чуть приподнялись.
– Ого. Это к нам? – спросил он, и в голосе прозвучало больше любопытства, чем уважения.
– Это в отдел, – ответила я спокойно. – Я психолог. Виктория. По распределению.
– Психолог, – повторил он, будто пробовал слово на вкус. – Ну всё, ребята, нас будут лечить.
Сзади кто-то хмыкнул. Двое мужчин у стены обернулись. Один был моложе, с улыбкой, которая обещала неприятности. Другой – старше, с усталым взглядом, но очень внимательным.
– Лечить? – спросила я. – Нет. Работать. У вас перед нарядами бывают короткие опросы по состоянию?
– Бывают, – ответил старший. – Только обычно мы сами как-то… держимся.
– Держаться можно по-разному, – сказала я, не улыбаясь и не делая вид, что это шутка. – Моя задача – чтобы вы держались так, чтобы потом не сорваться на себе, на семье или на первом встречном.
Молодой с улыбкой свистнул.
– Ого, какая умная.
– Умная – это не комплимент, – пробормотал кто-то из-за спины.
Я почувствовала, как взгляды скользят по моим ногам, затем выше и останавливаются, не доходя до лица, отчего внутри у меня включился холодный режим. Не злость, не паника – привычная собранность. Мне это знакомо. Любой новый коллектив сначала проверяет. Здесь проверка просто была грубее.
– А вы к кому будете ходить? – спросил молодой, наклоняясь чуть ближе. – Можно я сразу запишусь? На индивидуальное. Я стресс снимаю только в приятной компании.