У меня внутри всё сжалось. Не страхом даже – ясным пониманием: это не только для оценки. Это проверка. Это контроль. И, возможно, это способ держать меня ближе, чтобы я не собирала лишнее.
– На какой выезд? – спросила я максимально спокойно.
– Узнаете, – ответил он холодно. – Собирайтесь. И без самодеятельности. Делаете то, что скажут. Вмешаетесь – вылетите.
Я кивнула, хотя в голове уже крутилось другое: если преступник знает, куда едет группа, и Адам берёт меня с собой, значит, он либо уверен, что информация не утечёт, либо хочет посмотреть, что утечёт, когда в группе буду я.
Невидимый противник играл. И теперь меня ставили на доску как фигуру.
Глава 12. Тест на слабость
Я собиралась быстро. Не потому что мне было некогда, а потому что скорость – лучший способ не дать страху разрастись. Я не считала себя трусливой, но я отлично знала разницу между учебной практикой и выездом с действующей группой, когда в воздухе уже пахнет провалом и утечкой.
В кабинете я закрыла сейф, убрала всё лишнее, взяла только блокнот и ручку. Потом остановилась на секунду, посмотрела на свой отражённый силуэт в тёмном стекле: очки, собранные волосы, белая блуза, пиджак. Этот образ был слишком гражданским для того, куда меня собирались повезти.
Я сняла пиджак, надела более плотную куртку, которая хоть немного приближала меня к их миру. Не ради вида. Ради практики: ткань лучше защищает. На ноги – удобные ботинки вместо каблука. И только очки остались неизменными: без них я бы стала не смелее, а просто слепой.
Когда я вышла в коридор, меня уже ждали. Не официально, не строем, но достаточно явно. У лестницы стояли двое оперативников и Кирилл. Лица серьёзные. Шутки сейчас не были не уместны.
Адам появился почти сразу. Как всегда – будто не шёл, а материализовался. Белая рубашка, тёмные брюки, рукава закатаны. Татуировка была скрыта наполовину, но я всё равно знала, что она там. И от этого знание было даже сильнее, чем видимость.
– Сюда, – коротко сказал он и повёл меня не к машине, а в маленькую комнату рядом с оружейной. Там было пусто, только стол и стул. Он закрыл дверь и повернулся ко мне.
– Инструктаж, – произнёс он.
Тон был такой, как будто я действительно новобранец. Не специалист, не сотрудник, а лишний объект, который надо держать под контролем.
– Слушаю, – сказала я ровно.
– Вы едете с группой, – начал он. – Ваши задачи: наблюдать. Фиксировать состояние. Не вмешиваться. Не задавать вопросов на месте. Не спорить. Не выходить из машины без команды. Не отходить ни на шаг. Поняли?
Я кивнула.
– Если начинается движение, вы падаете на пол машины, – продолжил он. – Не смотрите в окна. Не геройствуйте. Вы не в кино. Вы – слабое звено.
Слово «слабое» он произнёс спокойно, будто это не оскорбление, а технический термин.
Внутри у меня вспыхнула злость. Но я оставила её внутри. Я понимала: это и есть тест. Он давит, чтобы увидеть, как я реагирую. Начну ли доказывать. Начну ли спорить. Или стану опасной.
– Поняла, – повторила я.
– Оружие у вас есть? – спросил он.
– Нет, – ответила я.
– И не будет, – сказал он. – Иначе вы застрелите кого-то от страха.
Это было уже не просто жёстко. Это было унизительно. И всё равно я удержала лицо.
– Я не прошу оружие, – сказала я.
– Хорошо, – он сделал паузу, как будто не ожидал. – Связь. Телефон держите на беззвучном. Никаких звонков. Никаких сообщений. В машине не болтаем.
Я смотрела на него и вдруг ясно увидела: он не просто хочет меня поставить на место. Он хочет, чтобы я была предсказуемой. Чтобы утечка, если она есть, не шла через меня случайно.
И всё равно это было тестом на слабость.
– Вопросы? – спросил он.
Я сделала то, что делаю всегда, когда вокруг давление: вернулась к фактам.
– Да, – сказала я. – Какие средства защиты предусмотрены для меня? Бронежилет? Шлем? Медицинская аптечка? И где я должна находиться в машине относительно выходов?
Его губы едва заметно дёрнулись. Не улыбка. Скорее раздражение от того, что я не плыву от страха, а работаю.
– Вы сейчас ещё форму попросите, – язвительно сказал он.
– Я прошу безопасность, – ответила я. – Это снижает риски. Ваши же слова.