Он улыбнулся так, будто ожидал, что я смущусь.
Я посмотрела на него поверх очков.
– Если у вас действительно стресс, вы можете прийти в кабинет в рабочее время. Если вы просто ищете компанию – это не ко мне.
Секунда тишины. Потом кто-то рассмеялся. Не злорадно – скорее удивлённо, будто не ожидали, что я отвечу ровно.
Старший мужчина кивнул, почти незаметно, и сказал:
– Правильно. Не ведитесь. Тут любят проверять новеньких.
– Я заметила, – ответила я.
Парень за стойкой, тот, что вёл журнал, вдруг стал слишком вежливым:
– Виктория Сергеевна, да? Если что – обращайтесь. Мы вам поможем. Тут… – он понизил голос. – Не все нормальные. Но вы не переживайте.
«Не все нормальные» в полиции звучало почти как шутка, но его глаза были серьёзными.
Я уже собиралась уйти, как старший добавил, будто между прочим:
– Только вы с начальником аккуратнее.
– В смысле?
Он посмотрел на меня так, будто решал, говорить или нет, и всё-таки сказал:
– Начальник отдела психологов не любит. Вообще. Говорит, что от них одни проблемы. Сегодня будет знакомство. Он вас вызовет.
У меня в груди что-то коротко сжалось и тут же расправилось. Не страх. Скорее азарт, тот самый, который включался у меня на занятиях по психологии преступности, когда мы разбирали сложные случаи. Когда человек закрыт, агрессивен, не даёт доступа – это всегда вызов. Только здесь это будет не учебный кейс в папке. Это будет живой начальник, от которого зависит, останусь ли я здесь вообще.
Я улыбнулась самой себе внутри, но снаружи осталась спокойной.
– Спасибо, – сказала я. – Я учту.
Я пошла обратно в свой кабинет по коридору, где кто-то снова бросал короткие команды, где пахло кофе и мокрой тканью, и где мне предстояло стать не девочкой в очках, а специалистом.
«Я не игрушка», – повторила я мысленно.
И добавила: «Но если он меня будет ломать – я не сломаюсь. Я посмотрю, как устроен его механизм».
А где-то в глубине, совсем тихо и неуместно, мелькнула третья мысль, от которой я сама себе не понравилась: «Интересно, что именно в нём заставляет людей предупреждать других заранее».
Глава 2. Комната для бесед
Утро началось раньше, чем я рассчитывала. Не потому что я опоздала или проспала, а потому что отдел жил по другому времени. Здесь утро начиналось не с чашки кофе, а с того, что кто-то уже говорил в трубку «принял», кто-то отстёгивал кобуру, кто-то листал сводку, а кто-то молча смотрел в одну точку, будто ещё не вернулся из ночи.
Я пришла в кабинет, закрыла за собой дверь и пару секунд просто стояла, слушая стену. Через тонкую перегородку доносились обрывки фраз, шаги, хлопок ящика, короткий смех. Тишина здесь всегда была с чужим голосом внутри.
Я достала листы бумаги, маркер, скотч и встала перед дверью, как перед доской на экзамене. Вчера мне хватило одного круга по коридорам, чтобы понять: если я не задам рамку сама, её зададут мне. И эта рамка будет не про работу.
Я написала крупно, без канцелярщины, как для людей, которые не любят читать длинное:
Часы приёма: 9:30–12:30 и 14:00–17:00
Можно без записи, если срочно (после ЧП, паника, агрессия, бессонница).
Конфиденциальность: всё, что вы говорите, остаётся здесь.
Исключения: если есть угроза вашей жизни, жизни коллег или гражданских, я обязана сообщить руководству/дежурному.
Потом добавила маленькой строкой, но тоже понятно:
Я не пишу характеристики. Я работаю с состоянием.
Секунду подумала и приписала ещё:
Шутки и флирт принимаю только за пределами консультации.
Это было не про строгость. Это было про выживание моей роли. Если в моём кабинете начнут разыгрывать сцены, я стану декорацией. А мне нужна была позиция.
Я аккуратно приклеила лист на дверь и отступила на шаг. Выглядело просто. Даже слишком просто. Но простое в этой среде работало лучше всего.
Вскоре в коридоре начали сгущаться шаги. Перед нарядами люди проходили мимо моего кабинета плотным потоком, и я чувствовала, как взгляд цепляется за вывеску без вывески, за лист с правилами. Кто-то останавливался на секунду, читая. Кто-то делал вид, что не заметил. Кто-то хмыкал.