Он посмотрел на меня несколько секунд. Потом коротко, как будто ему противно объяснять очевидное:
– Бронежилет дадут. Лёгкий. Размер подберём. Шлем – нет. Аптечка в машине. Сидите за водителем. Не у двери. Если остановка – остаётесь внутри, пока не скажут иначе.
– Кто отвечает за мой контроль на месте? – уточнила я.
– Я, – сказал он так, будто это должно было закрыть все вопросы.
И это действительно закрывало. Отчасти.
– Поняла, – сказала я.
Он открыл дверь, не добавив ни «удачи», ни «держитесь». У него даже слова поддержки звучали бы как приговор, я это уже понимала.
Мне выдали бронежилет. Он был тяжёлый, пахнул старой тканью и чем-то химическим. Я надела его поверх куртки, застегнула. Он стягивал грудь и живот, делая дыхание чуть труднее. Хороший способ помнить, где ты находишься.
Кирилл подошёл, помог подтянуть ремни.
– Нормально? – спросил он тихо.
– Нормально, – ответила я. – Спасибо.
– Ты только… – он посмотрел на Адама, который стоял в стороне, и понизил голос. – Он сегодня особенно злой.
– Он всегда такой, – сказала я.
Кирилл усмехнулся без веселья.
– Не всегда. С тобой – да.
Я не ответила. Я не хотела обсуждать Адама с коллегами. Это было топливо для их шоу.
Мы вышли к машине. Небольшой служебный автомобиль, не новый, но ухоженный. Внутри пахло резиной, железом и кофе, который пролили когда-то давно и так и не вымыли до конца.
Я села за водителем, как сказал Адам. Он сел рядом с водителем впереди. Кирилл – справа сзади. Ещё один оперативник – между нами, ближе к двери. Динамика была понятной: меня закрыли внутри, чтобы я не стала случайной жертвой.
Пока машина выезжала, кто-то из задних попытался разрядить обстановку.
– Виктория Сергеевна, – сказал Кирилл с привычной улыбкой, – ну что, романтика? Выезд с настоящими мужчинами. Может, после куда-нибудь нормально поесть?
Это была попытка вернуть привычный флирт, шум, который закрывает страх. И одновременно – проверка: можно ли снова превратить меня в объект игры.
Я уже открыла рот, чтобы ответить нейтрально, но Адам не повернулся. Он просто бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Один взгляд.
И Кирилл замолчал на полуслове, как будто ему перекрыли воздух. Даже не обиделся. Просто понял: сейчас не время. И не место.
Я отметила это: Адам контролирует не только выезд, он контролирует атмосферу. Он умеет одним взглядом выключать людей. Умеет удерживать их в рабочем режиме
Но вместе с этим я почувствовала, как моё присутствие делает их более напряжёнными. Они не просто ехали на задание. Они ехали на задание с психологом. С гражданским в бронежилете. Это меняло привычную динамику.
Один из оперативников сзади время от времени косился на меня, будто проверял, не начну ли я сейчас задавать вопросы или паниковать. Водитель усиленно молчал. Кирилл перестал улыбаться и стал смотреть в окно, сжав челюсть.
Я была фактором. Лишней переменной. И в системе, где уже подозревают утечку, лишняя переменная раздражает.
Машина ехала по мокрому асфальту. Дворы сменялись улицами. Город жил обычной жизнью, и от этого становилось особенно странно: ты едешь в бронежилете, а рядом люди идут с пакетами, смеются, разговаривают. Два мира на одной дороге.
Я смотрела на затылок Адама. На его плечи под рубашкой, на то, как он держит голову – не напряжённо, а собранно. И ловила себя на мысли, которую не хотела иметь.
Рядом с ним мне хотелось доказать, что я не просто девочка в очках.
Не для коллег. Для него.
Как будто его взгляд действительно мог определить мою ценность. Как будто мне было важно, признает ли он меня полезной или выкинет из системы как ошибку.
Это было опасное чувство. Потому что оно не было профессиональным.
Я заставила себя вернуть внимание к задаче: наблюдать. Фиксировать. Без внутренней игры.
По рации треснул голос. Сначала шум, потом слова.