Я не успела даже кивнуть. Он уже ставил меня за спину. Его тело перекрыло меня полностью, как щит. Я увидела широкую спину в белой рубашке и поняла: он закрыл меня собой не потому, что герой, а потому что это проще, чем потом отчитываться за мертвого психолога.
Дальше всё произошло быстро и грязно.
Чужой попытался ударить или вырваться – я не увидела точно. Я услышала глухой звук, как будто кулак вошёл в плоть. Потом второй звук, металлический. Кто-то выругался.
Я отступила на шаг и упёрлась спиной в мокрую стену машины. Мир качнулся. В ушах звенело.
И в этот момент раздался хлопок. Не как в кино. Короче. Глуше. И страшнее.
Выстрел.
Я замерла, не сразу понимая, что произошло. Потом услышала, как что-то ударило по металлу рядом. И только тогда до меня дошло – стреляли здесь. Во дворе. Рядом со мной.
Страх, настоящий, животный, поднялся мгновенно. Такой, который не думает, не анализирует, а просто кричит внутри: «Жить!».
Адам не оглянулся на меня. Он даже не проверил, цела ли я. Он действовал дальше, как машина.
– Вниз! – рявкнул он и толкнул меня в сторону подъезда.
Толкнул не аккуратно. Резко. Я почти упала, но удержалась, вцепившись в перила у входа. Ладони сразу стали мокрыми и грязными.
– Не мешай! – бросил он, и это прозвучало как приказ, который нельзя обсуждать.
Я не мешала. Я пыталась дышать.
В подъезде было темнее, чем снаружи. Запах сырости, старых стен, чужой еды. И шаги. Чужие шаги на лестнице. Я услышала их так ясно, будто они были рядом с моим ухом.
Я оказалась в коридоре первого этажа, возле почтовых ящиков. Там, где мне вообще не должно было быть. Мне говорили: «Будь в машине». Мне говорили: «Не выходи». А теперь я стояла в подъезде, и кто-то сверху или снизу двигался так, будто знает, где я.
Я поняла, что это может быть второй человек. Не тот, что тянул меня. Другой. Тот самый второй сценарий.
Шаги приблизились. Не торопясь. Уверенно.
Я прижалась к стене и посмотрела в темноту лестничного пролёта. Серый свет из двери подъезда резал пространство на полосы. Там, в этих полосах, могла появиться фигура.
Я впервые реально испугалась. Не от абстрактной опасности на выезде, а реальной: «Сейчас со мной могут сделать что-то плохое, и никто не успеет».
Снаружи снова раздался звук борьбы, кто-то кричал по рации, но слова смешались в шум. Я услышала только обрывок: «Уходит!» и «Перехват!»
Шаги на лестнице остановились. Тишина стала такой, что я слышала собственный пульс.
Потом шаги пошли снова. Уже быстрее.
Я не была вооружена. Я не была бойцом. Всё, что у меня было – бронежилет, голос и мозг, который пытался не паниковать.
«Заземление, – сказала я мысленно, как будто могла сейчас быть сама себе психологом. – Плитка. Стена. Воздух».
Но заземление не отменяет угрозу.
Я сделала единственное, что пришло в голову: отступила к двери, чтобы быть ближе к выходу и к свету. И в этот момент в пролёте мелькнула тень.
Фигура. Капюшон или шапка. Я не разглядела лица, только движение вниз. Я открыла рот, чтобы закричать, и не смогла. Горло сжало. Страх лишил меня голоса.
И тогда снова появился Адам.
Он ворвался в подъезд так резко, будто его вытолкнули внутрь. В руке у него было оружие, но он не махал им. Он держал его правильно, низко, контролируя.
Он увидел тень на лестнице, и тут же схватил меня за ремень бронежилета на плече и буквально швырнул в сторону маленькой ниши у стены, за выступ.
– Туда! – сказал он, и это было всё.
Я ударилась плечом о бетон, боль вспыхнула, но я осталась на ногах. Ниша была узкой, пахла пылью. Я прижалась к стене, стараясь стать меньше.
Адам встал между мной и лестницей так, что я видела только его бок и руку с оружием. Он даже не посмотрел, как я и что со мной. Он не мог. Работал.
Тень на лестнице замерла. Потом резко рванула вверх, как будто поняла, что здесь её уже не ждут.
Адам шагнул следом. Я услышала короткий топот, затем ещё один хлопок, но уже дальше, на улице, и крики. Потом – шум, как будто кто-то бежит по мокрому асфальту.