Я открыла дверь настежь, чтобы не создавать ощущение закрытого кабинета для слабых, и сказала в пустоту коридора:
– Если кому-то нужна короткая беседа перед сменой, заходите по одному. Пять минут.
Пять минут – это важно. Психологическая помощь в отделе не должна выглядеть как разбор травм, полученных в детстве. Здесь людей пугало всё, что похоже на лишние эмоции. Но пять минут – это как проверка давления перед нагрузкой. Нормально.
Первым появился молодой патрульный. Тот самый типаж, который вчера шутил в дежурной части, только этот был другой: чуть выше меня, форма еще не села, слишком новая, лицо открытое, улыбка натянутая, как нитка.
– Можно? – спросил он и уже шагнул внутрь, не дожидаясь ответа.
– Можно, – я указала на стул. – Как зовут?
– Денис. Денис Романов. – Он сел, широко, уверенно, как учат мужчин занимать пространство. И тут же улыбнулся: – Виктория Сергеевна, да? Я видел, как вы вчера… ну, вы классная. Очки вам идут.
Я не отреагировала на комплимент. Не холодом, а нейтрально, как на шум.
– Денис, пять минут. Скажи по шкале от нуля до десяти: сон, раздражительность, концентрация.
– Ого, сразу так? – он рассмеялся. – Сон… ну, нормально. Раздражительность… тоже нормально. Концентрация… ну, я же на службе.
– Нормально – не цифра, – сказала я мягко. – Сон.
Он чуть помедлил.
– Три, – выдохнул наконец. – Но это потому что… ну, привыкнуть надо. Первая неделя, сами понимаете.
Я заметила, как он держит руки. Пальцы сцеплены, костяшки белые. И самое главное – лёгкая дрожь. Не сильная, но заметная, если смотреть не на улыбку, а на тело.
– Дрожат руки, – сказала я спокойно, как факт. – Кофе?
– Две кружки. – Он снова улыбнулся, быстрее, чем нужно. – И вообще, я не нервничаю. Я просто… ну, вы красивая.
Вот оно. Перевод на флирт, чтобы не признавать страх. Классическая защита. Мне даже было немного жаль его: слишком молодой, слишком старается выглядеть своим.
– Денис, я не тест на привлекательность, – сказала я ровно. – Ты сейчас в каком состоянии? Волнение, страх, злость?
Он моргнул. Улыбка на секунду провалилась.
– Волнение, – признался он тихо. – Сегодня у нас район… там вчера нож был. Я всю ночь думал, что я… что я не успею.
– Хорошо, что ты это назвал, – я кивнула. – Волнение – нормальная реакция. Не нормальная – делать вид, что его нет. Сейчас две вещи. Первое: дыхание. Вдох на четыре, выдох на шесть. Два раза.
Он послушно сделал. Дрожь в пальцах чуть ушла.
– Второе: конкретика. Что ты можешь контролировать на смене?
– Связь. – Он задумался. – Позицию. Партнёра не терять из виду. Не геройствовать.
– Отлично. А что ты не можешь контролировать?
– Чужого психа, – сказал он и впервые не улыбнулся.
– Вот это и отпускаем. – Я посмотрела на него внимательно. – Денис, если после смены будет тошнить, трясти, сны, вспышки – приходишь. Не потом, а сразу. И кофе сокращаем. Хотя бы одну кружку.
Он поднялся, уже более собранный, и снова попытался улыбнуться по-старому:
– А вы правда… ну… никому не рассказываете?
– Правда, – сказала я. – Пока ты не собираешься причинить вред себе или другим. Тогда я вмешаюсь. Это честно.
Он кивнул, и в его взгляде впервые появилось не желание понравиться, а уважение.
– Понял. Спасибо.
Когда он ушёл, я поставила мысленную галочку: молодой, тревога, бессонница, повышенный кофеин. Нужен контроль после смены.
Следующий вошёл без стука, как будто моя дверь была частью общего коридора. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, с усталым лицом и взглядом «я видел хуже, чем ты можешь представить». Он даже не сел сразу. Оперся плечом о косяк и сказал:
– Ну что, доктор, лечить будем?
Он произнёс «доктор» так, будто это слово смешное.